– Были те, кто сопротивлялся, – ответил Сор Талгрон.

– Этот нож, который ты держишь в руке, пролил много крови Легиона, – добавил Ярулек.

– Ты последний в своем роде, старый друг, – произнес Сор Талгрон. – Последний рожденный на Терре Несущий Слово, кто не принял новый путь. Чистка почти завершена.

– Новый путь? – переспросил Реф. – Что это за сумасшествие?

– В Монархии Император осудил нас за поклонение ему как богу, – сказал Ярулек. Он пожал плечами. – Мы нашли себе новых. Ну, то есть старых.

– Тебя слишком долго не было в Легионе, – произнес Сор Талгрон.

– В твоем теле нет ни одной религиозной кости, парень, – выплюнул Реф. – Это не какое-то священное предприятие. Вы стали предателями, не более того.

– Нет, – отозвался Ярулек. – Мы обрели просветление.

– Зачем вы меня освободили? Почему бы просто не оставить меня гнить вместе с остальными из Воинства Крестоносцев?

– В свое время тебя бы просто казнили, – ответил Сор Талгрон. – Правда выплывет наружу. Правда всегда выплывает наружу. Думаешь, Дорн позволит тебе жить, узнав, что Семнадцатый присягнул Гору? А так ты еще можешь послужить Легиону. Так в твоей смерти есть смысл. Цель.

– Во что ты превратился, Сор Талгрон? – спросил Реф. – Ты больше не тот воин, которого я знал. Тот бы никогда не предал Империум. Даже через тысячу лет. С тобой что-то случилось, какая-то порча изъела твою душу.

– Я именно тот человек, которого ты знал, – прорычал Сор Талгрон. – Легион – моя жизнь. Так было всегда. Лучше было бы предать Семнадцатый? Так бы поступил человек, которого ты знал? Он бы предал лорда Аврелиана?

– Тот, кого я знал, понимал разницу между правильным и неправильным.

– Что правильно, а что нет – определяет победитель, – ответил Сор Талгрон. – Я солдат, каковым был всегда. Я делаю то, что мне приказали. Ничего не изменилось.

– Тогда будь ты проклят, и будь проклят Легион, – произнес Волхар Реф и шагнул к нему, сжимая нож Ярулека.

***

– Убить его! – запоздало закричал Сор Талгрон.

Ультрадесантник взмахнул перед собой рукой слева направо, как сметают все со стола в приступе ярости. Всех Несущих Слово швырнуло назад чудовищным ударом незримой силы.

Их впечатало в стену, которая прогнулась и смялась за ними. Однако невидимая сила не пропадала. Она продолжала давить на Несущих Слово, пригвождая их к месту. Казалось, будто реальность в комнате внезапно изменила свою ось, и задняя стена стала низом, а гравитация десятикратно увеличилась.

Ультрадесантник приподнялся на полом, его ноги повисли в воздухе. Его руки были распростерты ладонями вверх. Белое пламя вздымалось над кистями и изливалось из глаз. Зубы обнажились в злобном оскале.

Сила давила на Сор Талгрона так, что казалось, будто на груди стоит боевой танк, было трудно дышать. Руки и ноги прижимало к стене, и, невзирая на всю свою мощь, преумноженную волоконными пучками и сервоприводами доспеха, он не мог ни вырваться на свободу, ни даже поднять оружие на врага.

И все же, несмотря на многотонное давление, с его губ сорвался лающий смех.

Ультрадесантник обратил на Сор Талгрона свой пылающий взгляд.

– Ты находишь это забавным, предатель? – спросил он. Его речь звучала так, словно дюжина голосов сливалась воедино.

– Ты такой же предатель, как и я, – произнес Сор Талгрон. – Ты идешь против указа Императора.

– У тебя нет морального права осуждать меня, – сказал Ультрадесантник. Множество голосов накладывались друг на друга.

Сор Талгрон с заметным трудом рассмеялся снова.

– Мне нет нужды осуждать тебя. За меня это делают твои собственные поступки.

– Твои слова – яд, предатель, – произнес Ультрадесантник. – Мой проступок – ничто в сравнении с масштабами вашего вероломства.

– Так и зарождается предательство: небольшими шагами, – сказал Сор Талгрон. Он вновь попытался поднять оружие, но не смог. С тем же успехом он мог бы пытаться поднять гору, настолько мощную силу против него применяли. – Но тут нет полутонов. Либо повинуешься, либо нет. Ты пошел против слова Императора. В его глазах ты ничем не отличаешься от любого из нас. За такое он приказал убить одного из собственных сыновей, так с чего ты взял, что он простит тебя?