Когда Алекс читал статью во второй раз, он ощутил, как чувства словно закрывают его от всего остального мира - такие тяжелые и плотные, - и казалось, что чем больше ты хочешь от них уйти, тем плотнее они накрывают тебя.

– Остановись, - выдавил Алекс.

Призрак отступил.

– Я пытаюсь.

Но они оба знали, что это неправда. Это горе служило своеобразным способом быть ближе к Эмме - единственная связь между ними, которая ему подвластна.

– Просто расслабься, - ответил Алекс.
– Я не смогу помочь тебе… - Он остановился, чтобы сделать глубокий вдох.
– Если из-за тебя у меня будет сердечный приступ.

Пристальный взгляд призрака был устремлен на газетный обрывок, который уронил Алекс. Пожелтевшая бумага вращалась, как осенний листок.

– Именно так себя чувствуешь, когда любишь того, кто не может быть твоим.

Расположившись среди груды помещенных в коробки воспоминаний, Алекс думал, что если он когда-нибудь и будет способен так любить - относительно чего он сомневался, - он лучше пустит пулю себе в лоб.

– И с тобой такое будет, - сказал призрак, будто прочитал мысли Алекса.
– Тебя словно топором ударит. Есть такие вещи, которых невозможно избежать.

– Есть только три таких вещи, - ответил Алекс.
– Смерть, налоги и Фейсбук. Но я точно смогу не влюбиться.

Призрак фыркнул. К облегчению Алекса, ужасающая тоска начала исчезать.

– А если ты встретишь свою вторую половинку, - спросил призрак, - ты захочешь убежать от нее?

– О да. Сама идея о том, что где-то там бродит половинка, которая хочет воссоединиться со мной, как какая-то программа передачи данных, чертовски напрягает.

– Все не так. Ты не теряешь себя.

– А что это тогда?
– Алекс слушал в пол-уха, все еще чувствуя напряжение из-за тяжести в груди.

– Ты будто всю свою жизнь падал на землю, пока кто-то не поймал тебя. И ты понимаешь, что как-то ты и сам поймал ее. И вместо того чтобы падать, вы вместе способны летать.
– Призрак подошел к газетной вырезке и уставился на фотографию.
– Она просто красотка, да?

– Конечно, - произнес Алекс на автомате, хотя в этой женщине не было ничего от сверкающего очарования Зои.

– Пятьдесят две миссии в Гималаях, - сказал призрак, читая статью вслух, и посмотрел на Алекса.
– Таких называли “Гора” - пилотов, которые должны были управлять полностью загруженными транспортными самолетами. Плохая погода, большая высота, вражеский самолет… Это чертовски опасно.

– Где ты… где… - Алекс искал вырезку на полу.
– Гас Хоффман…

Призрак размышлял.

– Я управлял P-40. Я уверен в нем. Но транспортный самолет…

– А ты был летчиком, который лицом к лицу встречался с врагами, - сказал Алекс.
– В чем разница?

Призрак выглядел оскорбленным.

– В чем разница межу истребителем и транспортным самолетом? Ты - в боевом самолете, ты - один. Там нет медлительности, осторожности, бутербродов и кофе, никто не составит тебе компанию. Ты летишь один, ты встречаешь врага один, ты умираешь один.

Алекс был удивлен гордостью и высокомерием призрака, звучащими в его голосе.

– Так ты управлял Р-40. Что мы знаем: ты был пилотом, ты любил Эмму, ты помнишь дом, в котором она росла, и ты помнишь дом на Озере Грез. Все это доказывает то, что ты был Гасом Хоффманом.

– Я должен был вернуться к ней, - встревожено сказал призрак.
– Я должен был жениться на ней. Но это значит… - Он пронзительно посмотрел на Алекса.
– Значит, Зои может быть моей внучкой.

Алекс потер лоб и сжал переносицу.

– Ну супер.

– А это значит, руки прочь от нее!

– Ты уговаривал меня приударить за ней.

– Это было до того, как я узнал, кто она. Я не хочу, чтобы ты стал частью моего семейного древа.

– Отцепись, приятель. Я не собираюсь становиться частью чьего бы то ни было семейного древа.

– Я тебе не приятель. Я… Гас.

– Теоретически.

Алекс встал, отряхнул пыль со своих джинсов и посмотрел на призрака. Он отложил статью и завязал конец большого мусорного мешка.

– Я хочу узнать, как я выгляжу. И когда умер, и сейчас. Я хочу увидеть Эмму. И я…

– А я хочу тишину и покой. Не говоря уже о пяти минутах в одиночестве. Очень надеюсь, что ты исчезнешь на какое-то время.

– Могу попытаться, - сказал призрак.
– Но боюсь, что, если у меня получится, я не смогу с тобой говорить.

Алекс саркастично взглянул на него.

– Ты не знаешь, какого это, быть одному, когда тебя никто не видит. Это было настолько плохо, что даже общение с тобой стало облегчением.
– Призрак смотрел Алексу в глаза.
– Ты даже не думал об этом, да? Никогда не пытался поставить себя на чье-либо место? Даже не мог найти минутки, чтобы поинтересоваться, что чувствует человек рядом?