«Дела, майор – дела не ждут…» – спокойно ответил консультант, поднимаясь по лестнице к стеклянным дверям заведения, добавив – «А там и так всё понятно – и без нас управятся».

«Алик, может я, конечно, чего-то не понимаю, но если дела не ждут, то, что мы сейчас делаем здесь?» – нетерпеливо поинтересовался Трошин, вслед за Мазаевым, входя в двери госпиталя, продолжив – «Зачем нам Павел Кузовлев? Почему сейчас? Да и почему он?».

«А почему бы и нет?» – с улыбкой пожал плечами консультант, рассудительно продолжив – «Кузовлев – личность публичная, да и к тому же с весьма экстравагантным поведением и нестандартными взглядами. Пожалуй, Павел, именно тот, кто мне сейчас нужен – думаю, самое время и ему сделать, пусть небольшой, но достаточно важный ход в этой игре…».

Александр подозрительно покосился на Алика, едва сдержавшись от того, чтобы напомнить консультанту, что в данный конкретный момент времени они с майором и сами сопровождали весьма публичную личность с, пожалуй, не менее экстравагантным поведением и уж точно куда более нестандартными взглядами, чем Павел Кузовлев…

«Да и к тому же я не люблю оставаться в долгу…» – с улыбкой продолжил Легасов, многозначно добавив – «В конце концов, кто знает, что было бы, если бы не наш Павел…».

Встретивший их у входа высокого роста, седоволосый худощавый профессор в очках в белом халате, дружелюбно протянул руку, представившись – «Синицин Олег Степанович – лечащий врач Павла Кузовлева. Меня, коллеги, предупредили о вашем визите и, насколько, я понял, вы хотели бы лично пообщаться с пациентом. Ведь так?».

«Именно» – сухо кивнул Алик, быстро попросив – «Олег Степанович и, по возможности, расскажите нам вкратце о состоянии данного пациента с момента его поступления в Ваш госпиталь…».

Врач несколько озадаченно посмотрел на гостей, после чего, поправив висевшие на носу очки и проводив их всех к лифту, размеренно начал своё повествование – «Честно говоря, анамнез Павла достаточно странный и нетипичный – по крайней мере, ранее я не сталкивался ни с чем подобным за все годы своей достаточно обширной практики. Вообще-то, его недуг не совсем по профилю нашего лечебного учреждения, поскольку, наш госпиталь специализируется в основном на травмах и ранениях, полученных в ходе вооружённых конфликтов, а также на психологической реабилитации военнослужащих. В случае же с Павлом его физическое состояние, даже несмотря на полученное им в ходе недавнего покушения лёгкое ранение, не требовало особых восстановительных процедур, чего нельзя было сказать о его состоянии психологическом. Понятно, конечно, почему его определили именно к нам – всё-таки наш пациент, личность публичная, а раз так, то его пребывание в какой-нибудь специализированной психиатрической клинике явно было бы крайне нежелательным для его репутации и дальнейшей политической карьеры, хотя эффективность лечения там могла бы быть заметно выше. Впрочем, как говорится, у нас приказы не обсуждают – направили к нам – вот и лечим.

В части его психологического состояния сразу стало понятно, что события, произошедшие с Павлом в ходе неудачного покушения и его последующего пребывания в одной из больниц Нью-Йорка, оказали неизгладимое и, я бы даже сказал, разрушительное влияние на его психику. Самое занятное, что основным фактором формирования психологической травмы пациента, стал не столько факт покушения сам по себе, что было бы вполне понятно, сколько последующий инцидент в больнице. Дело в том, что то ли из-за медикаментозного курса лечения, то ли из-за усталости и стресса, сознание Павла, сыграло с ним достаточно злую шутку, поскольку, там, в больнице, ему показалось, что он увидел давно умершего человека, которого когда-то знал…».

«Всего лишь показалось?» – с интересом переспросил Легасов.

«В том то и дело, что не показалось…» – пожав плечами, озадаченно пояснил Синицин, продолжив – «Действительно, как потом выяснилось, тот человек, кстати, личность тоже публичная – какой-то известный американский миллиардер, действительно в тот момент находился в больнице, проходя длительный реабилитационный курс. Однако, разумеется, он был там вполне себе живой и здоровый. Впрочем, чтобы развеять сомнения и страхи Павла, одних слов было явно недостаточно – он поверил нам, только после того, как ему несколько раз показали недавнее интервью, сделанное этим самым миллиардером, в западных средствах массовой информации. А Вы, молодой человек, кстати, чем-то отдалённо похожи на него, хотя куда уж нам всем, конечно…».

Мазаев широко улыбнулся, по достоинству оценив шутку…

Алик с некоторым удивлением перевёл взгляд чуть левее, на зеркальную стену лифта, после чего, увидев в смотревшем на него отражении болезненно бледное и изнеможённое лицо, в полной мере отражавшее всю тяжесть и нервозность пережитого за последние сутки, подумал про себя – «Да уж, разве что только отдалённо…».

Александр, в свою очередь также едва сдержавший свой смех, стараясь заполнить паузу, с улыбкой поинтересовался – «Олег Степанович, значит, Вам всё-таки удалось справиться с его навязчивыми фобиями?».

«Вполне…» – удовлетворительно кивнул лечащий врач, ведя гостей по длинному больничному коридору, обеспокоенно продолжив – «По крайней мере, как нам казалось тогда – недели две тому назад. Чего уж там, говорить – мы уже даже начали согласовывать дату выписки Павла, в то время как произошёл этот непонятный рецидив с резким ухудшением его состояния».

«А в чём, собственно говоря, рецидив? Что именно произошло?» – с интересом переспросил консультант, иронично добавив – «Или же интервью того американского миллиардера оказалось не столь убедительным?».

«Вы знаете, молодой человек, как ни странно, тот случай здесь уже абсолютно ни при чём – это что-то другое» – заметно более серьёзным тоном произнёс медик, озадаченно продолжив – «Сложно сказать от чего, но у Павла начались, как бы это сказать мягче – видения. Да и не просто видения – а видения, по его словам, столь яркие, реалистичные и кошмарные, что его всего бьёт вполне ощутимая нервная дрожь от одного вида приближающегося заката… Со своей стороны, мы перепроверили и постепенно отменили все ранее назначенные ему медикаментозные препараты, но его состояние по-прежнему остаётся без изменений. Всю последнюю неделю мы даём Павлу сильнодействующее успокоительное и снотворное, чтобы его душераздирающие крики в ночи не будили остальных пациентов, но, похоже, единственное, что ему действительно, хоть как-то помогает – это визиты местного православного священника. Вот такая вот печальная история, господа…