Шрифт:
«Алик, Алик… Элис – всего лишь аналитик её Величества, а вовсе не боевой агент. Разумеется, она не смогла бы сделать это сама, не говоря уже о том, что она всё время была под постоянным наблюдением со стороны своих. После разговора с Мазаевым и Трошиным она незамедлительно скинула мне скан твоих фотографий в палате, оставив эту экспериментальную дрянь в условленном месте…».
«Зачем, Габриэль?! Я не понимаю… Зачем тебе было делать это?» – едва выдавил из себя консультант, потрясённый услышанным до глубины души.
«Я устала Алик – смертельно устала за эти долгие полтора года…» – улыбнувшись, тихо произнесла девушка и, проведя рукой по щеке молодого человека, продолжила – «Ещё тогда стоя в палате над твоим бездыханным телом, я знала… Знала, надеялась и верила, что ты придёшь. Обязательно придёшь, для того, чтобы снова повести всех нас за собой – чтобы продолжить путь. Свой собственный путь…».
«Почему, Габриэль? Почему ты не сказала мне об этом раньше?» – едва веря своим ушам, переспросил Легасов, уточнив – «В конце концов, ты ведь могла сказать… Просто, сказать это мне прямо там – на Вудлонском кладбище, когда мы с тобой были наедине в эфире на зашифрованной частоте передачи…».
«Прости меня, Алик – я не смогла…» – со слезами на глазах тихо прошептала Дарк, медленно добавив – «Ибо я верила – верила в то, что чтобы пойти дальше, тебе нужно закалить своё мягкое сердце…».
«И, похоже, тебе это удалось…» – коротко кивнул Легасов и, смотря на набегавший фронт тумана, подобравшийся к ним уже почти вплотную, тихо добавил – «Однако, Габриэль, знай – без тебя мне одному эта экспериментальная дрянь не нужна…».
«Я знаю…» – понимающе улыбнулась девушка, с иронией мягко добавив – «Алик, ты только представь себе – я отпечатала копию шифра от входа в нашу систему на ошейнике вашего котяры, Кардинала, или как там его. Вот ведь дура – даже и не подумала, каково теперь будет бедному животному жить с такой ношей ответственности!».
Легасов улыбнулся над прозвучавшей шуткой…
В тот же момент, глубоко вдохнув и собрав последние силы, девушка резко распрямилась, перейдя в сидячее положение, со всей силы ударив кулаком в солнечное сплетение молодого человека, который тотчас согнулся, выпустив из лёгких остатки воздуха, вдыхая полной грудью докатившийся до них ядовитый туман…
Спустя мгновение Легасов беспомощно рухнул на пол, чувствуя, как предательски останавливается его собственное сердце…
Выждав ещё десять секунд, Габриэль, с размахом прицельно воткнула шприц, доставший прямо до сердца, после чего медленно ввела нейростимулятор, тихо прошептав – «Всего пару минут – Алик, прошу, продержись всего ещё всего пару минут…».
С этими словами, с заметным облегчением сделав последний вдох, девушка беззвучно склонила голову, тихо опустившись на холодный пол рядом с юношей…
Врата тьмы
(26.06.2013)
«Габриэль… Габриэль!» – всё ещё разносился крик в голове Алика, после чего улыбающееся лицо девушки, смотревшей на него своими полными слёз глазами, и что-то шептавшей над его бездыханным телом, пропало из виду, уступив место надвигавшейся тьме и забытью, медленно и методично окутывавшему усталое человеческое сознание…
Спустя какое-то время, после наступившего долгожданного и чарующе безмятежного забвения, острая боль, пронизывающая всё вокруг, привела юношу в чувство. Едва сдержавшись, чтобы не завопить от адской боли, Легасов судорожно схватился за свою правую руку, с ужасом наблюдая за тем, как на тыльной стороне ладони проступила отчётливо видимая глазу кровоточившая пентаграмма…
С трудом веря увиденному, Алик закрыл глаза, после чего вновь медленно открыл их, на этот раз уже не увидев ни проклятой печати, ни крови на слегка бледноватой коже руки. Едва он поднял свой взор, чтобы осмотреться вокруг, как его сердце замерло… Ибо он в своём привычном пиджаке в белоснежной рубашке с галстуком сидел всё в том же уютном ушастом кресле, стоявшем всё том же уже до боли знакомом просторном помещении гостевой комнаты небольшого каменного дома. Рядом стоял компактный обеденный столик, отделявший его от кресла, расположившегося напротив. По левую руку от него горел камин, с тихо потрескивавшими в нём медленно горевшими дровами, наполнявший помещение теплом и отблесками пламени. Вдали у окна возле многочисленных полок с книгами и пергаментами виднелся большой письменный стол.
За окном этого оформленного в средневековом стиле домика, шёл дождь и не просто дождь, а самый настоящий ливень, бушевавший на фоне кроваво-красной луны, ярко светившей над горизонтом и заливавшей своим призрачным светом весь окрестный пейзаж. Капли, розово-красного цвета, то ли от лунного света, то ли от пролитой крови, неистово бившие в окно, медленно и нехотя стекали вниз по стеклу…
Проглотив подступивший к горлу комок, Легасов медленно перевёл взгляд на замершую в кресле напротив него фигуру, внимательно наблюдавшую за ним своими огромными зелёными глазами…
«Я знал – знал, что Ты услышишь мою скорбную молитву!» – с сияющей улыбкой острых зубов прошептал развалившийся в кресле напротив здоровенный пушистый белый котяра, подняв глаза куда-то высоко вверх и смиренно сложив лапы, после чего переведя взор на вновь прибывшего долгожданного гостя, мягко произнёс – «Рад, что ты, наконец, пришёл, Алик! Беспокоит старая рана?».
«Да вот проходил мимо…» – едва выдавил из себя юноша, чувствуя боль сковывающую лёгкие, тихо добавив – «Вот и подумалось – дай загляну, проведаю…».