Шрифт:
Людмила почувствовала тошноту и головокружение. В груди стало горячо и больно, опять стала неметь рука. Голова кружилась все сильнее и сильнее, все происходящее стало ей казаться страшным сюрреалистическим кошмаром. Шепча сквозь душащие ее рыдания имя мужа, она начала сползать по стене…
Сильная рука подхватила, Людмила услышала испуганный родной голос:
– Что с тобой? Плохо? Где болит?
Тепло прикосновения и звук голоса вернул из зыбкой мути дурноты. Людмила прижалась к мужу всем телом и сбивчиво зашептала, глотая слезы:
– Пришел… наконец… зачем ты меня оставил? Анна… она… они…
– Родная, тише… тише.. – он гладил ее по волосам, - сейчас поедем домой. Сейчас…
Обнимая ее за плечи, Руслан повел ее к выходу, но она упрямо отстранилась.
– Мы должны… они… мучают ее.
– Родная, мы ничего не можем… - начал было Руслан, но тут Людмила услышала голос Шталя, ледяной и спокойный.
– Господа! Мне жаль вас прерывать. Но для сессий в моем доме предусмотрено особое время и место. Я не планировал такого продолжения праздника.
Обернувшись, Людмила увидела Каверина, смущенно отступившего к стене и Шталя, поднявшего с кресла дрожащую и заплаканную Анну. Потом доктор снял с себя пиджак и закутал в него девушку. Приподняв ее лицо за подбородок, тихо спросил:
– Девочка моя… хочешь вернуться?
Анна всхлипывала, едва держась на ногах. Не сразу, но до нее дошел смысл сказанного Шталем. Затравленно оглянувшись на Каверина, она сползла к ногам доктора, обнимая его колени, и прошептала, задыхаясь от рыданий:
– Да… Господин… Мастер… спасибо… да…
– Со всем уважением, председатель, - сказал Каверин, правда, не слишком уверенно.
– Не волнуйтесь, господин Кей, – прервал его Шталь холодно, - я пришлю вам замену.
Глава 14
По пути домой они не сказали друг другу ни слова. Людмилу трясло, словно в лихорадке, но она упрямо отстранила руку мужа, когда он пытался ее обнять. В груди снова разливалась горячая боль, в сердце будто воткнули тупую иголку. Но жаловаться Руслану она не захотела.
Ей было нестерпимо обидно и больно от того, что он оставил ее одну, зная, что Каверин обязательно выкинет что-то подобное. А еще ее не отпускало чувство, что в этом спектакле она была только статистом, пешкой.
Горячий, обжигающий кожу душ помог ей согреться и расслабиться, но боль в груди не уходила.
Едва слышно скрипнули пружины дивана, и теплые руки мужа обняли ее, крепко прижимая к себе, губы прошлись по шее, путаясь в еще влажных после душа волосах. В его объятиях было так хорошо и спокойно. Но она решительно отстранила его руки.
– Не надо, - сказала она тихо.
– Все прошло. Я с тобой, рядом, – Руслан развернул ее к себе, поцеловал в плечо.
– Спать хочу, - ответила она устало. Она и вправду чувствовала себя опустошенной, растоптанной. В голове вертелись жуткие картинки, она еще слышала стоны Анны и хриплое дыхание ее мучителей.
Руслан прикоснулся губами к ее виску, погладил по волосам. Людмила на ласку не отозвалась, просто закрыла глаза. Он обиженно запыхтел, отвернулся к стене.
«Ну и хорошо, пусть, - подумала Людмила и удивилась своему равнодушию.
Утром она проснулась разбитая, все тело болело, в груди все также сидела тупая игла. Буквально заставила себя встать, наскоро приготовила мужу завтрак и, бросив одну только фразу: «Неважно себя чувствую", снова легла.
Сквозь дремоту она слышала, как поднялся Антон, и как, понизив голос, отец сказал ему, что мама приболела, и чтобы он ее не беспокоил. У нее не было ни сил, ни желания вставать. Будто она была и вправду игрушкой, в которой кончился завод.
Руслан несколько раз, озабоченный ее состоянием, присаживался рядом, брал за запястье, считал пульс, пытался заставить померить температуру.
– Родная, может, придешь ко мне в клинику в понедельник? – наконец спросил он тревожно. – У тебя пульс неровный и частит. Кардиограмму бы снять.
– Все в порядке, - ответила она безразлично. – Со мной все в порядке.
– Не спорь, - произнес Руслан строго, - мне, как врачу, виднее.
В его голосе так явственно почувствовались нотки того, другого – доминанта Кукловода, что Людмила задохнулась от негодования.
– Ты не смеешь мне приказывать! – выкрикнула она зло, - Мы не в игровой! И я сейчас не твоя кукла Эль! Ты обещал – дома этого не будет!