Людмила шагнула из коридора в комнату, понимая, что слова у оппонентов закончились.

В красноватом свете тускло блеснул лаком деревянный крест, она стиснула зубы, чтобы не поддаться панике, и увидела, как Руслан сгреб Каверина за лацканы кожаного пиджака и прорычал:

– Придушу, как собаку…

В первый раз в жизни Людмила видела своего мужа таким. Взбешенным, рычащим от ненависти. Это было жутко, его ярость обожгла, просочилась внутрь.

Каверин захрипел и попытался разжать руки Руслана. Потом резко оторвал его от себя и оттолкнул, так что тот едва удержался на ногах. Каверин выругался.

Руслан сжал кулаки и рванулся к нему, Каверин остановил его коротким, но сильным ударом в челюсть. Руслан покачнулся, схватился за лицо.

– Слабак! – выкрикнул Каверин.

В Людмиле словно распрямилась туго скрученная пружина. Сама не понимая как, она оказалась рядом с Кавериным и, вспомнив занятие в школе самообороны, двинула ему коленом в пах. Каверин со стоном согнулся пополам.

– Тебе не нравится боль? – Людмила не узнавала себя. – Только посмей тронуть меня и мою семью… Только посмей. Я уничтожу тебя, ублюдок. Уничтожу.

Оба мужчины замерли от изумления. Каверин уже успел разогнуться и остолбенело смотрел на Людмилу. Холеное, красивое лицо перестало быть надменно-презрительным. В глазах Каверина Людмила увидела удивление, замешательство. И поняла. Он поверил ей. Поверил. И испугался.

Но эта выходка стоила ей последних сил. Не желая, чтобы Каверин увидел ее слезы, Людмила развернулась и выбежала из квартиры. Опять было больно дышать, грудь стянул тугой обруч. Хотелось разрыдаться, но слезы высохли. Их словно выжгло вспышкой ярости. Внутри была пустота с соленым вкусом пепла.

Она дошла до последнего подъезда, когда ее догнал Руслан. Обнял, прижал к себе.

– Пойдем. Там… машина. У подъезда.

Она безвольно подчинилась. Темно-синий Фольксваген приветливо мигнул фарами. Руслан распахнул дверцу, усадил, быстрым шагом обошел машину, сел рядом. Включил подогрев сидений, печку.

– Ты как?

Говорить не хотелось. Людмила просто покачала головой. Она сидела будто манекен, безвольно уронив руки на колени, уставившись в одну точку, почти не мигая.

Руслан взял ее ладони в свои, стал растирать.

– Холодные какие… Боли за грудиной нет? Пульс редкий… Поехали сразу в отделение… Мне нужно снять кардиограмму, срочно…

– Нет.

Голос, что произнес это, был чужим. Механическим, неживым.

– Я хочу домой.

Машина остановилась у подъезда, но Людмила все продолжала сидеть и смотреть перед собой. Руслан вышел, открыл пассажирскую дверь, практически вытащил ее из машины. Обнял за плечи и повел ко входу. Поддерживал, пока пришел лифт. Людмила видела в стальной поверхности двери свое искаженное неясное отражение и не узнавала себя. Адреналин давно перестал бурлить в ее крови, навалилась тупая апатия, будто Людмилу отключили от источника питания. Организм работал на аварийном режиме: стучало сердце, перегоняя кровь по венам, в легкие поступал кислород. Но эмоции, мысли, ощущения – ничего больше не было.

Руслан открыл дверь ключами, мягко подтолкнул, заставляя перешагнуть через порог. Усадил на пуф, расстегнул сапоги, разул ее, поднял, снял пальто. Она подчинялась, как безвольная кукла.

Отвел в зал, усадил на диван. Из спальни выглянул Антошка в наушниках, вынул один и спросил:

– Пап? Что с мамой?

– Все в порядке, сын. Мама устала. Пойду ванну ей наберу. Ужинал?

– Угу.

В комнате запиликал скайп.

Антошка тут же виновато улыбнулся и закрыл за собой дверь

Людмила продолжала безучастно сидеть на диване. Руслан разделся, надел махровый халат и пошел в ванную.

Пока набиралась вода, поставил на плиту чайник. Потом подумал и достал из бара бутылку коньяка. Руслан всегда предпочитал «Ной Араспел» дорогим французским. Налил в два бокала, пузатых, круглых с тонкими стенками. Один вложил Людмиле в руку. Она машинально сжала его двумя руками.

– Выпей. Милочка, давай. Тебе сразу станет лучше. Бедная моя! Как тебе досталось. Зачем ты поехала? Ведь решили, что я сам.

Руслан буквально заставил ее поднести к губам бокал и сделать глоток. Людмила проглотила обжигающую жидкость, закашлялась.

Руслан забрал у нее бокал. Покрутил в руках, а потом залпом допил.

– Ох… забыл, вода…

Метнулся в ванную, закрутил кран. Потом бережно раздел Людмилу, подхватил на руки, отнес и осторожно опустил ее в горячую воду. Подложил под голову свернутое полотенце. Принес бокал с коньяком. Снова заставил ее сделать глоток.

Наконец по телу Людмилы начало разливаться тепло. Руслан отставил бокал, взял губку и стал мягко растирать ее кожу.