Стоило ему зашевелиться, как спор утих, а когда он открыл глаза, над ним нависла знакомая физиономия.

— Ага, — кивнул Мак-Тавиш. — Твой желты, как городный пугало, но жит, вижу, будш. Это главнее...

Джек осушил целую флягу принесенной из ближайшего ручейка воды. Еще немного жидкости шотландцы плеснули в деревянную миску с овсом.

— Ест так, — сказал Мак-Тавиш, указав на посудину, — наш не можт разжигть костер, готовть кашша. В этот лес плно прней, ктрые мгут сдрать нас скальпы. Врно, прятль?

Джек по-прежнему понимал далеко не все, но основной смысл уразумел, благо шотландец говорил медленно, как если бы обращался к ребенку.

Пока Джек, осознавший, что его голод ничуть не уступает жажде, уминал вторую миску тюри, Мак-Тавиш, сидя на корточках рядом с ним, рассказывал, что, пока Абсолют дрых без просыпу, он и его спутники, Алисдер и Грегор, спорили о том, что им теперь делать со спасенным спасителем. В злосчастный поход к Орискани они выступили три недели тому назад, и один Бог знает, что могло случиться за это время с их домами и родными. Двое тощих шотландцев предлагали бросить Джека на произвол судьбы, но их здоровенный земляк был решительно против.

— Ангус Мак-Тавиш знать, что такой честь, — заявил он, машинально выводя на земле узоры тяжеленным посохом, вырезанным из того же железного дерева, которое служит индейцам материалом для их боевых дубинок. — Ты человк спас жизни, я сказл. Я станусь с он, пока не увидеть, что длог уплачен.

Он поднялся.

— Мы ест добрый христианин, а не язычник, которые убвивт один другой без разбру. И все-так, прятль, что наш с твой делать? Ты враг, офицер тирана, хоть и спаст патриоты жизн. Вот: будь пока мой пленник, как я быть твой. Ты как, может ходить? А, прятль?

Шотландец протянул руку, и Джек, ухватившись за нее, поднялся на ноги, после чего сделал пару неуклюжих шагов. Это ему удалось, однако потеря крови не прошла даром, и он все еще был очень слаб.

— Идти смогу, — ответил Джек, — но только если ты одолжишь мне свою орясину. А когда придется лазить по буеракам, еще и поддержишь под локоток.

Мак-Тавиш вручил Джеку тяжелый посох. Вырезанный в виде бычьей головы набалдашник пришелся Джеку по руке.

— Как ты есть мой пленник, — добавил шотландец, чья речь становилась для Абсолюта все более и более понятной, — ты дашь слово джентльмен, что не убежишь, а?

Джек с прищуром взглянул в его широкое лицо.

— А ты разве не давал такого слова в Стэнвиксе?

Последовал неохотный кивок.

— Однако ты все-таки здесь, а, приятель?

В первый раз Джек увидел, как на физиономии шотландца расцвела улыбка.

— Слово джентльмен я давал, да. Но говорить, будто я и есть джентльмен, — нет, нет. Стоятельства изменились.

Джек улыбнулся в ответ.

— Ну, найдется немало людей, которые не считают джентльменом и меня. Включая того малого, который так весело надо мной подшутил и с которым мне чертовски хотелось бы повстречаться снова.

Джек покосился на кедр, к которому привязал его немец и под которым до сих пор валялись окровавленные веревки, и, невольно поежившись, добавил:

— Но так или иначе, оставаться в этом лесу у меня желания нет. А вы, как я понимаю, собираетесь идти в долину, в графство Трион.

— В Трион, ага. К нашим домам.

Направление Абсолюта устраивало: его путь лежал вверх по реке Могавк, к Канайохари, где ему предстояло встретиться с Ате, и дальше к Гудзону, к генералу Бургойну.

— В таком случае я останусь вашим пленником, пока мы не доберемся в Трион. Или пока не изменятся «стоятельства».

Поколебавшись долю мгновения, шотландец снова ухмыльнулся и, с энергичной небрежностью пожав руку Джека своей лапищей, кивнул.

— Ага, до Триона. Там видно будет. Скажу прямо, прятль, этак оно легче. Не хотелось спасть твой шкура, чтобы потом резать мой кнжалом.

Выпустив наконец (к величайшему облегчению Джека) его руку, Мак-Тавиш крикнул своим товарищам нечто совершенно неразборчивое, но явно содержащее призыв собираться. Пока они увязывали и паковали то немногое, что шотландцы ухитрились прихватить с собой при побеге, Джек, опираясь на дареную палку, сделал несколько пробных шагов. То ли чудесное спасение придало ему сил, то ли желание добраться до негодяя, бросившего его умирать и сейчас наверняка строившего козни против Бургойна, но ноги казались крепче, чем он думал, и крепли с каждым дальнейшим шагом.

По дороге они с шотландцем разговаривали. Абсолют настолько приноровился к манере речи великана, что понимал практически все. Первым делом Джек поинтересовался, каким чудом беглецы на него наткнулись, и Мак-Тавиш подтвердил, что это действительно стало результатом счастливой случайности. Воспользовавшись неразберихой, воцарившейся в спешно отступавшей от форта британской армии, три шотландца рванули к озеру Онтарио и чуть было не столкнулись с немцами. По словам Мак-Тавиша, они перли сквозь заросли напролом с таким шумом и треском, что спугнули бы и покойника. Чтобы избежать нежелательной встречи, беглецы свернули в чащу... и обнаружили Джека.