При словах Мак-Тавиша щеки Арнольда побагровели.

— Я — генерал Арнольд, пора бы усвоить. И сам могу спросить: что, хваленому Мак-Тавишу больше нечего делать, кроме как ворошить падаль?

На сей раз побагровел шотландец.

— Пора бы усвоить, Арнольд, — в это слово было вложено столько яду, что позавидовала бы и гремучая змея, — среди Мак-Тавишей отродясь не заводилось гадальщиков. Я сбежал из английского плена, из-под форта Стэнвикс, и теперь держу путь домой. Если, конечно, у меня еще остался дом.

— Остался, — успокоил его Арнольд. — Мы остановили язычников прямо здесь. Дальше по долине все усадьбы целы, и Мак-Тавишей, и Арнольдов, и всех наших соседей.

С этими словами генерал бросил поводья солдату и спрыгнул с коня.

— Но раз тебя занесло в плен к англичанам, старина, так скажи мне вот что: сработала ли моя уловка? Я имею в виду того идиота. Сделал ли он свое дело? Удалось ли маленькому Гансу-Йосту нагнать страху на королевскую армию?

— Ага, что удалось, то удалось. Стоило дурачку ляпнуть про Бенедикта Арнольда, как англичане задали стрекача, словно от черта.

Джек отметил, что голос шотландца полон сарказма, но тот, кому этот сарказм предназначался, ничего подобного в речах соратника не услышал.

— Что? Осада снята?

— Конечно. Теперь полковник Сент-Легер со всех ног скачет в Монреаль.

Конные бойцы разразились радостными возгласами; некоторые кричали «ура» в честь своего генерала. Арнольд попытался напустить на себя скромный вид, но преуспел в этом весьма мало.

— Значит, «как от черта»! Вот им и черт! Это — расплата за Орискони и все такое. Наконец-то у меня появилась возможность повести настоящую войну! Я могу отправиться...

И только сейчас рассеянный взгляд Арнольда уткнулся в стоявшего перед ним человека. Это непременно должно было случиться: среди всей этой шумихи Джек просто не мог не обратить на себя внимания, ибо, единственный из всех, стоял неподвижно и помалкивал.

— Кто это, Мак-Тавиш? — рявкнул генерал. — Еще один из твоих бесчисленных родичей? Чернявый, так что вполне может быть кельтом. Да и взгляд у него наглый.

Шотландец буркнул что-то неразборчиво-сердитое (видать, по поводу «наглого взгляда»), но потом глубоко вздохнул и положил руку на плечо Джека.

— Это хороший парень, и саблей машет на славу, и вообще сущий джентльмен. Он меня продырявил, потом, после Орискони, спас, а вскоре оказал мне честь, позволив спасти его. Малый хоть куда, у него только один недостаток. Он английский офицер.

Мигом все стихло. Отступив на шаг, Арнольд оглядел Джека с головы до ног, и угрюмое лицо генерала помрачнело еще больше.

— Он одет не как офицер и не как джентльмен. По моему разумению, он сильно смахивает на чертова шпиона.

Лица подчиненных Арнольда посуровели, голоса их зазвучали глухо и угрожающе. Обе стороны рьяно выслеживали шпионов, а когда отлавливали, разговор с ними был коротким. И сводился к веревке, перекинутой через ветку. Джек понял, что пора высказаться.

— Сожалею, генерал Арнольд, что лишен удовольствия быть представленным вам в мундире моего полка. Ибо он был похищен у меня негодяями, бросившими меня в лесу, приняв за мертвого.

— Ваше имя, сэр? Ваше звание и полк?

Джек говорил голосом на тон выше своего естественного, ибо взял за образец манеру речи своего друга Сэнди Линдси, графа Балкарраса. Решение было принято инстинктивно: Джек чувствовал, что правда является далеко не лучшим путем к спасению. И кроме того, смутно припомнил некоторые слухи, ходившие о допрашивавшем его сейчас офицере.

— Честь имею представиться, генерал Арнольд: лорд Джон Абсолют. Являюсь капитаном Двадцать четвертого пехотного полка его величества, временно прикомандированным к штабу полковника Сент-Легера.

Он почувствовал на себе несколько удивленный взгляд Ангуса, однако основное его внимание было сосредоточено на том, кто его допрашивал. Смутные воспоминания обрели четкую форму, и Джек понял, почему почти неосознанно представился лордом. Бенедикт Арнольд славился своей преданностью делу независимости колоний и доходящей до безумия отвагой, но, кроме того, слыл почитателем всего истинно английского, особенно аристократических титулов.

И действительно, слово «лорд» произвело прямо-таки магическое действие. Суровые серые глаза мигом потеплели.

— Генерал Бенедикт Арнольд, — представился он. — Рад знакомству, капитан... милорд... сэр... — Он слегка покраснел и сбился, ибо не был уверен в том, как следует обращаться к Джеку, чтобы не умалить своего генеральского достоинства и в то же время не погрешить против великосветского этикета. — Не соблаговолите ли вы с этого момента считать себя моим пленником, а не пленником Мак-Тавиша? Уверен, что смогу оказать вам более теплый прием. Этот головорез наверняка держал вас на овсяной похлебке с кровью, не так ли?