– Возможно, если будешь хорошо себя вести, вежливо попросишь и немного подождешь, я, пожалуй, соглашусь.

– Сладкая, я готов ждать сколько захочешь. Целых десять секунд. – Он снова скользнул на стул рядом с ней и, положив руку ей на ногу, сжал пальцы.

Спазм желания пронзил каждую клеточку ее тела. Прерывисто дыша, Саша повернулась к нему лицом. Она не могла отказать ему. Будь то плавание голышом и все другое в придачу.

Может быть, телепатия все же существует, ибо сейчас она точно знала, что происходит у него в голове.

– Ты хочешь заняться struffoli?

– Быстро или медленно? – шепнул Нейтан ей на ухо, когда наконец нашел в себе силы выпустить ее.

Она поплавала с ним голышом и проделала еще много всего. Держа ее в объятиях, погружаясь в нее, глядя на то, как она снова и снова теряет контроль над собой, он испытывал ни с чем не сравнимое чувственное удовольствие.

Они лежали в темноте на топчане возле бассейна. Саша слегка приподнялась под ним и накрыла их покрывалом из искусственного меха.

– Хм, удивительно. – Она вздохнула. Ее дыхание касалось шеи Нейта, как нежный поцелуй. Казалось, все изгибы ее тела созданы, чтобы соответствовать ему. Идеально, как перчатка руке. – Каждый раз вместе. С тобой всегда так. – Ее рука легла на его щеку. – Глаза или губы?

Черт! Нейту нравилась эта игра. Отсекая всякую ерунду, она позволяла пробиться к сути вещей. И еще ему нравилось состояние после секса: затухающий жар, глубокое расслабление и мягкое ощущение удовлетворения, наполнявшее все мышцы. Сверху им светили мириады звезд Млечного Пути, а в его объятиях лежала прекрасная женщина, мокрая после полуночного плавания. Нейт словно перенесся куда-то в другой мир.

– У мужчины никогда не должно возникать такого выбора. Твои глаза восхитительны, твои губы… – Он застонал, уткнувшись лицом в рыжие локоны, вспоминая, что делали с ним ее губы. – Саша, твои губы нужно пометить как 18+, навсегда запретить появляться в школе Честертона. Твои губы…

От нежного, податливого поцелуя у Нейта замерло сердце. Отодвинувшись в сторону, Саша лениво завернулась в шелковый халат и, снова положив голову ему на плечо, уставилась в небо.

– Разум или сердце?

– Ох, Саша. Это самый главный вопрос мироздания. Хотелось бы сказать сердце. Но так ли? На деле всякий раз приходится выбирать разум.

– Почему?

– Иначе поддашься чувствам и совершишь ошибку. Со мной это случалось не раз. Так что пусть будет разум.

Саша вздохнула:

– Печально, учитывая то, чем мы занимаемся здесь.

– Можешь мне поверить, если бы я дал волю сердцу, взял бы тебя в первую же ночь. Прямо в лимузине.

– Да-а? В самом деле?

Оглядываясь назад, он понимал, это бы ничего не изменило. Сердце, разум, тело. Саша поразила все. Умная, необычная, сексуальная, и ее не интересовали ни его известность, ни его деньги. Она обладала способностью пробуждать в людях самое лучшее. Она была… ну, в общем идеальна. Для парня готового осесть на месте. Вместо облегчения это вызывало у Нейта странное чувство сожаления. Саша повернулась к нему лицом, ее улыбка едва не сразила его окончательно.

– О’кей, это наводит меня на мысль. Любовная связь или, э-э-э… страх? – Очевидно, не осознавая, как действует на него, Саша прикусила уголок губы. – Второму я уделила достаточно времени, а первому – явно мало.

– Ладно, можешь не продолжать. Не хочу знать, сколько мужчин пыталось завоевать твое сердце. И сколько раз ты отдавала его им.

– Я не говорю, что у меня было много любовных связей. Я хотела сказать, что страха хлебнула довольно.

– Думаю, когда учишь подростков, это немудрено, мисс Суит.

Однако Саша говорила серьезно. Она застыла на месте, и там, где только что пылал огонь, вдруг повеяло холодом. Нейт не мог упустить такую возможность.

– Сейчас самое время, Саша.

– Нет. Все нормально. – Она даже не спросила, о чем он говорил, знала это.

– Уверена?

– Да. Да. Абсолютно. – Саша изобразила жалкое подобие улыбки.

– К чему эта фальшивая улыбка? Я узнаю ее за пятьдесят шагов. Не забывай, дорогая, обычно я окружен ими. Ты десять лет скрывала это от меня. Может, хватит? Не надо упрямиться.

– Я не упрямлюсь. Просто не хочу к этому возвращаться.

Нейт фыркнул, стараясь не злиться, хотя и не знал, что его так злит.

– Неужели? Хочешь сказать, ты преодолела это и теперь можешь открыто и искренне доверять людям, а сама от одной мысли вся скукоживаешься от боли. – Нейт замолчал и, взяв себя в руки, сдержал охвативший его гнев и ощущение предательства. – Ты хотя бы хочешь этого?

– Конечно. Конечно хочу. – Саша глубоко вдохнула и задержала дыхание. – Ты добрый человек, Нейт Мунро, что бы там о тебе ни писали. И если я и расскажу об этом кому-нибудь, то только тебе.

У него сильно кольнуло сердце. Как только не называли его за время карьеры, но добрым человеком никогда. Очевидно, он недостаточно добр.

– Если я, черт возьми, такой добрый, почему ты не расскажешь мне?

Пауза затягивалась. Ветерок утих, в ночной тишине слышалось лишь их дыхание.

– Дело в том, что мне страшно произносить это вслух. Иначе это снова превращается в реальность. – Губы Саши дрожали. Через пару секунд она кивнула. – Впрочем, если ты постараешься, сам сможешь все выяснить. Тогда это стало заметной новостью. «Эффектный конец мистера Икс». – Саша холодно засмеялась, перевернулась на спину и уставилась в небо. – Ладно. Ты знаешь, что мой отец покончил с собой?

– Да.

Сердце Нейта стучало сильно и шумно. Он не хотел ничего говорить, чтобы не мешать освободиться от того, что так сильно повлияло на самую суть этой сильной и одновременно ранимой женщины, хотя и тоже стало страшно. От того, что ей придется вновь пройти через весь этот ужас. Поэтому, вместо слов, он обнял ее и стал ждать. Впрочем, недолго. Саша заговорила так тихо, что он едва слышал ее:

– Мне было десять лет, и я очень хотела добиться внимания со стороны папочки, который последние месяцы из доброго и внимательного превратился в молчаливого затворника. – Как это произошло? Быстро или медленно? Сейчас или раньше? Все было окружено тайной и ложью. Саша снова вздохнула. – Он сидел в своем кабинете и смотрел в окно невидящим взглядом. А мне хотелось вернуть моего прежнего счастливого папочку, поэтому я попыталась забраться к нему на колени и попросить, чтобы он помог мне достать велосипед из гаража. Но он оттолкнул меня и закричал, что слишком занят, а я испорченная эгоистка. Он все кричал и кричал. А потом… Сделал то, чего раньше никогда не делал. – Даже теперь, после стольких лет, Саша не могла поверить. Конечно, она пыталась объяснить это, но само действие было совсем не похоже на отца, с которым она выросла. – Он ударил меня. Ударил по лицу так, что я упала на пол. С силой, резко, прямо по щеке. – Саша могла поклясться, что снова чувствует, как вспыхнула щека. – Уставился на меня с посеревшим от ужаса лицом, будто не мог понять, что сделал, и все твердил: «Прости. Прости. Прости». А потом выбежал из комнаты.

– Некоторые люди плохо реагируют, когда на них давят. – Нейт пожал ей руку. – Я это знаю.

– Но меня воспитывали совсем не так, как тебя, Нейт. Я не знала, что такое насилие. До этого моя жизнь походила на сказку, хотя мне всегда казалась самой обычной и даже скучноватой. А потом все изменилось. Я испугалась. Все перемешалось, вышло из-под контроля.

– А дальше?

– Я услышала снизу смех и болтовню сестер. Мама трудилась на кухне. Хлопнула дверь гаража. Какая-то машина на улице стрельнула выхлопными газами.

– Только это была не машина? – Голос Нейта звучал тихо и нежно.

Саша покачала головой и глубоко вздохнула, не зная, сможет ли продолжать. На глаза навернулись слезы.

– Нет. Но я этого не знала. Направилась туда, думая, что он пошел за моим велосипедом.

– О боже… но он не…

По неизвестной причине нога Саши вдруг начала подпрыгивать вверх-вниз, вверх-вниз. Нейт положил на нее ладонь и, слегка надавив, опустил, чтобы успокоить Сашу. Видит бог, сейчас он был ей нужен. Его руки, обнимавшие ее, грудь, чтобы прильнуть к ней, сердце, отбивавшее ровный ритм, которому она могла следовать.

– Меня поразил запах, странный, едкий, металлический, вселявший ужас. И тишина. Полное отсутствие звуков, даже его дыхания. Но он был там. И много крови повсюду. И на мне тоже, когда я попыталась разбудить его. А потом сзади появилась моя мама, сказала, чтобы я вернулась в дом.

– Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, Саша.

– Мне тоже. – Она вдруг вся похолодела. До самых костей.

На миг Нейт закрыл глаза.

– Почему он это сделал?

– Отец вложил все деньги в пенсионную компанию, которая разорилась. Партнер по бизнесу – его лучший друг – исчез вместе с кассой, оставив папу перед лицом кредиторов. Он пытался защитить нас, но получил письмо с угрозой судебного преследования, за которым могла последовать тюрьма и массированные нападки со стороны прессы. Журналисты жаждали крови. – Саша не смогла сдержать горького смеха. – Что ж, они ее получили.

Нейт вышел из оцепенения и поднял руки, сжатые в кулаки.

– Почему он не встретил их лицом к лицу? Не боролся? Почему все случилось так?

– Так страшно и безнадежно? Трусливо? Позже я решила, что это трусость – бросить нас так. Но папа никогда не был трусом. Он был сильным и достойным человеком и всегда поступал правильно. Должно быть, им завладела какая-то темная сила. – Она глубже утонула в объятиях Нейта, пытаясь согреться его теплом. – Он сломался. Оказался слишком доверчив и не мог поверить в то, что произошло. Наверное, самоубийство казалось ему единственным выходом.

И навсегда сделало ее и всю семью заложниками последствий этого поступка. Долгие годы Саша изо всех сил старалась изгнать навязчивые образы из своего сознания и отгородиться от этой части своего прошлого. Но шрамы остались, превратившись в неспособность мечтать, расслабляться и доверять людям из опасения подобных шагов с их стороны. Смешно. Саша так ненавидела крайности и любой беспорядок. И вот теперь открыла свою душу живому воплощению таких качеств. Нейт погладил ее по спине.

– Вместо того чтобы погрязнуть в этом, вымещая гнев и горечь на окружающем мире, ты стала учителем и много даешь детям, ничего не прося взамен.