Шрифт:
Немного помолчав, добавил:
– В Новгород сам поеду. А вперёд себя гонца пошлю с наказом к посаднику. Вели кликнуть десятника Данилку, пусть сегодня же скачет.
Плещеев ушёл, и вскоре в гридне появился Данилка. Калита прищурился:
– Вот что, Данило. Поутру бери свой десяток и скачи в Новгород к посаднику Добрынскому. Передай ему изустно мой наказ. Запоминай:…Александр Михайлыч возвернулся из Литвы и сел князем во Пскове. А посему пусть доглядывает за боярами в оба. Коли заметит, что кто из них на сторону Александра клониться начнёт и люд на то подбивать, мне о том весть даст… А тем боярам скажет, что у Москвы, коли потребно будет, полков не токмо на Александра, но и на всех ослушников великого князя станет… А люду новгородскому пусть посадник скажет, что-де великий князь вскоре самолично в Новгород прибудет, поклониться Святой Софии и храбрым новгородцам…
Зиму прожил Гаврила в Москве. Дни летели незаметно. Первое время Гаврила сам себе не верил, что отыскалась Василиска, пробудится в полночь и думает: «А не сон ли это?»
Иногда он подолгу любовался дочкой. До чего же похожа она на мать! Вот и та была такая же статная, синеглазая, с такой же тугой косой и белым лицом. Вот разве что походка иная. Мать была быстрая в движениях, а Василиска спокойная, и походка у неё плавная.
И Данилка ей под стать, пригож да хорош. Всем выдал: что силой, что смекалкой и разумом не обижен. Молод, а уже десятник большого полка и на примете у князя.
Отдохнул, поправился Гаврила, лицо округлилось, и бороду в порядок привёл. Будто годов двадцать скинул. Совсем не стало прежнего Гаврилы-лесовика.
Однажды шёл Гаврила по калачному ряду. По ту и другую сторону бойкие торговки выстроились. Перед ними плетёные корзины с хлебами и калачами. Вот на тесовой полке розовощёкая баба разложила пряники, орёт:
– Пряники аржаные на мёду, налетай!
Меж рядами, расталкивая встречных, протискивалась другая торговка. На шее у неё длинная низка бубликов. Гаврила посторонился и тут, издалека, в спину увидел её, Меланью! Сердце от радости заколотилось. Бросился догонять. Какой-то озорной парень крикнул:
– Дядя, лапти придержи, растеряешь!
Народ не знает, что у Гаврилы на душе, хохочет.
Забежал Гаврила молодке наперёд, заглянул в лицо - и сник. Не она!
День за днём незаметно миновала зима с вьюгами и снежными заносами, оттрещала морозами. Весна наступила ранняя, тёплая. Весело зацвели подснежники. Над Москвой повис густой запах хвои. Набухли клейкие берёзовые почки, вот-вот распустятся. Река от последнего льда очистилась, запаровала земля.
Как-то в полночь пробудился Гаврила. Сквозь слюдяное оконце тускло светила луна. В доме тишина.
Гаврила вышел во двор. По улице проехал конный дозор. Лениво забрехала собака. Из-за Москвы-реки с Великого луга в лицо пахнуло тёплым воздухом, перемешанным с земляным настоем.
– Зажился я здесь, пора и домой. Сеять время.
Гаврила вздохнул, почесал пятерней затылок.
Весь остаток ночи Гаврила не сомкнул глаз, а когда взошло солнце, он был далеко от Москвы.
И снова шёл Гаврила от деревни к деревне, от села к селу и радовался. До чего же людно стало в Московском княжестве! Да всё больше народ пришлый, с разных княжеств. И там, где Гаврила ночевал, слышал он от крестьян одно и то же: «В Московском княжестве от ордынцев спокойно. Тишина!»
А через несколько дней подходил Гаврила к своей деревне. Частый дождь размыл узкую лесную дорогу. Весенний дождь то налетал на Гаврилу, то прекращался, и небо вдруг прояснялось. Тогда лес оживал птичьим гомоном, а солнце играло тяжёлыми каплями, повисшими на обступивших дорогу кустах.
Гаврила вышел на поляну и остановился. Вот она, его деревня… Всё такая же.
У Демьяновой избы сиротливо высилась потемневшая от времени копёнка сена. К самой избе хозяин пристроил сарай. Сейчас дверь нараспашку, и Гавриле видно, как Демьян управляется с лошадьми.
Босоногий мальчишка, Гаврила даже не разобрал толком чей, бегал по лужам и, подставив непокрытую голову дождю, пел:
Уж ты, дождь дождём, Поливай бадьёй…Придерживая висящую за спиной котомку, Гаврила не двигался. Душу сжало.
Из крайней избы вышла женщина, заметила Гаврилу, растерялась. Тот тоже глядел на неё и не знал, верить или не верить: перед ним стояла Меланья. Она глядела на него, а по щекам стекали не то дождевые капли, не то слёзы.
Гаврила шагнул навстречу, промолвил:
– Вот и вернулся я…
Часть пятая
Глава 1