Шрифт:
«Окрепло Московское княжество, - думает Иван Данилович, - да только с Ордой ещё не сладить. Повременить надобно. И как прежде, богатства приумножать да удельных князей в руках держать. Каких лаской да силой, а каких и хитростью. Как с Александром, главным (усобником, удалось совладать.
– Вспомнив, как тверской князь пытался оговорить его перед Узбеком, Калита злорадно усмехнулся.
– Великого княжения алкал, да и жизни решился. Ино таких собак везде казнят. А я вот на этой неделе пошлю воеводу Фёдора Акинфича в Тверь, пусть снимает большой колокол с церкви Спасителя, чтоб и наперёд тверские князья заказали не мнить себя выше Москвы… А придёт время, Москва и Орде место укажет!»
Калита пустил гнедого коня вскачь, вынесся на заснеженный бугор, да так и замер.
Перед ним лежала Москва в нарядном белом убранстве, сияя позолотой, сверкая слюдяными окнами боярских теремов. А над Москвой, на холме, Кремль весь в снеговых шапках.
Иван Данилович вдохнул морозный воздух, и лицо его озарилось счастливой улыбкой.
Эпилог
Минуло сорок лет…
На исходе лето. Поблек лист на дереве. На заре выпадают тяжёлые росы. По низинам розовым дымком стелется туман. Он колышется в падях, висит над речками и озёрами до самого полудня.
В один из последних дней августа к Москве подъезжал сторожевой дозор. От дальнего южного рубежа, не зная отдыха, гнали коней дозорные. Важную весть везли. Притомились и кони и люди. Впереди дозора скачет сотник. Он средних лет, приземистый, крепкий. Русые волосы выбились из-под шелома. Время от времени сотник подстёгивает коня, хрипло кричит через плечо товарищам:
– Поспешай!
Москва встретила дозорных шумно. Улицы и Лубянка, Охотный ряд и Красная площадь забиты воинами. Горят костры, чинятся доспехи, людской говор и конское ржание переплелись с кузнечным перезвоном.
Пробивая с трудом дорогу, сотник подъехал к Кремлю. Лет десять назад, после большого московского пожара, когда сгорели дубовые кремлёвские стены, построенные ещё при Иване Калите, великий князь Дмитрий Иванович повелел строить Кремль из камня. И сложили русские умельцы его красивым и крепким. В то время, когда сотник въезжал в Кремль, великий князь Дмитрий широко шагал взад-вперёд по гридне. Князь ещё молод. Высокий, широкоплечий, на деда Ивана Даниловича Калиту похож. И кудри такие же тёмные, и борода короткая, окладистая, чуть вьётся. Дмитрий, не переставая ходить, о чём-то сосредоточенно думает. У открытого окна, спиной к князю, стоит воевода Боброк. Ветер треплет его седые волосы. Не то сам себе, не то князю воевода говорит:
– Много воинства пришло, много съестного надобно…
Потирая высокий лоб, Дмитрий ответил:
– Денег хватит. Со времени деда Калиты со многими поты и терпением на то суму копим. И ныне настала пора посчитаться за все обиды, кои ещё от времён Батыя терпим.
В гридню, чуть прихрамывая, вошёл сотник. Воспалённые от долгой бессонницы глаза остановились на князе. Боброк повернулся на стук двери. Дмитрий, подойдя к сотнику, спросил, нахмурившись:
– Сказывай, Данило, что в дозоре разведал?
– Орда в большой силе идёт, Дмитрий Иванович, тьма тьмой, - хрипло заговорил сотник.
– Поспешать надобно, княже. Надобно закрыть Мамаю дорогу на Русь…
– Спешит ли Мамай?
– вмешался Боброк.
Сотник повернулся к нему.
– Орда идёт не торопко, со стадами и юртами.
– Зорки ли наши дозоры?
– Дозоры наши с орды глаз не спускают. Ныне сторожу крепку несёт Василий Тупик со своими молодцами.
– Так, так, - одобрительно промолвил Боброк.
– Добро, Данило, - кивнул Дмитрий.
– А теперь иди, отдохни, ино завтра поутру выступаем. Не дадим Мамаю разорить нашу землю.
Сотник вышел. Боброк сказал довольно:
– Добрый воин сотник.
– Да, - поддакнул Дмитрий, - что добрый, то добрый воин Данило, сын Данилов. Таким воином, сказывали, и отец его был. С дедом моим, Калитой, в Орду ездил да там и смерть принял…
Всю ночь не смолкала Москва, готовилась к встрече злого недруга. А на заре потянулись на юг полки. Солнце встало над зубчатой стеной леса, позолотило верхушки колоколен. Обгоняя дружины, проскакали великий князь Дмитрий Иванович и воевода Боброк. У головной колонны съехали обочь, остановились. Мимо конные и пешие проходили полки: москвичи и муромцы, суздальцы и ростовцы, ярославцы и белоозерцы, со всей Руси воины.
– На большой бой идём, князь Дмитрий Иванович, - задумчиво проговорил Боброк, - и многие животы положат за отечество, но чую, скинем проклятое иго.
– Скинем, воевода, - уверенно повторил Дмитрий и, встав в стременах, крикнул:
– Слава земле Русской!
И покатилось по полкам тысячеголосое:
– Слава! Слава!
В день 8 сентября 1380 года на Куликовом поле русские полки задержали нашествие орды. В жестокой сече не выстоял враг, дрогнул и побежал. То была победа.