— У нас мало времени, дорогая. К тому же старею с каждым днем!

Может, он и старел, но крепости ему было не занимать. Он был старше меня на

четверть века, но я с трудом поспевал за ним. Были дни, когда я не мог дождаться

заката солнца, зная, что тогда он остановится, и я смогу перевести дух!

Жена же его, по-видимому, справлялась без особого труда.

— Господь пятьдесят лет учит меня идти с ним в ногу, Сила. — Она даже успевала

готовить нам еду на привалах!

Мне никогда не надоедало слушать, как Петр рассказывает об Иисусе. Чье слово более

весомо, как не того, кто был призван одним из первых? В Капернауме Иисус жил в доме

Петра. Петр был очевидцем того, как его теща исцелилась от болезненной лихорадки. На его

глазах на свадьбе в Канне Иисус превратил воду в вино. Петр был на горе, когда явились

Моисей и Илия и беседовали с Иисусом. Петр видел Иисуса поистине таким, какой Он есть: Сын Божий, Свет миру. Этому простому рыбаку с упрямым и вспыльчивым характером Бог

открыл, что Иисус — Мессия. Петр находился в Гефсиманском саду, когда Иисус молился в

преддверии распятия. И когда остальные растворились в ночи, Петр последовал за Иисусом и

уводившей его толпой и подобрался так близко, что был свидетелем допроса. Петр слышал

Марию Магдалину и вошел в пустую гробницу. И был в горнице с учениками, когда Иисус

своим приходом к ним доказал, что смерть не имеет над ним власти.

Перед вознесением Господь поручил Петру: «Паси овец моих». Исполняя это

повеление, Петр никогда не забывал о собственной слабости. Он не скрывал своих падений.

— Иисус просил меня молиться, а я заснул — в час, когда Он нуждался во мне больше

всего. Когда Иисуса схватили, я пытался убить Малха, — который теперь был братом, одним

из тех, кто отправился с Петром на север. Мне доводилось слышать их шуточки по поводу

того, что Петр тогда промахнулся.

— Я отрекся от Иисуса, сказал, что вообще не знаю Его — и не один раз, а целых три.

— Часто, когда он говорил, по щекам его текли слезы. — Иисус дал мне имя Петр, «камень», но вера моя рассыпалась, как песок. А Он все равно любил меня, как вас любит. Простил

меня, как вас прощает. Восстановил меня — и вас восстановит. Иисус три раза спрашивал

меня, люблю ли я Его — по разу на каждый, что я от него отрекся. Иисус нас знает лучше, чем мы сами себя знаем…

Временами я задавался вопросом: почему это в городах, которые мы проходили, не

было волнений. Почти не случалось покушений на Петра. Он говорил то же, что Павел, — и

в силе Святого Духа. И все же иудеи не обращали на него особого внимания. Могу лишь

предположить, что их вожди почитали ниже своего достоинства связываться с каким-то

рыбаком. Павел славился ученостью, Петр — нет. Павел был одним из них — и притом на

голову выше многих, благодаря своему уму и воспитанию, полученному у ног Гамалиила, внука самого Гиллеля, учениками которого могли сделаться только лучшие из лучших. Петр

же учился у Иисуса, распахнувшего дверь всякому желающему примкнуть к Его пастве.

76

Тысячи людей познакомились с Иисусом благодаря свидетельству Петра. Сколько глаз, загоревшихся светом, видел я!

Мы шли потому же пути, как некогда с Павлом, и я снова встречал дорогих моих

друзей — и знакомил их с Петром. В Ефесе нас приняли у себя Акила и Прискилла. Мы

с Тимофеем провели вместе чудесные часы. Ему не хватало Павла, но он сам стал

умелым пастырем. Тимофей любил Павла, как отца, и сильно горевал по поводу его

заточения.

— Боюсь, он погибнет в Риме.

Так и будет. Я все время знал это, но не сказал Тимофею, чтобы не подорвать его

уверенность. Его до сих пор волновало, справляется ли он с задачей, порученной ему

Павлом.

— Павел не вернул бы тебя в Ефес разбираться со сложностями здешней церкви, не

будь он уверен в твоей крепости веры и способности учить. Крепко держись того, что

знаешь, Тимофей. Помнишь, чему учил тебя Павел?

— Он учил меня многому.

— А что говорил он о Писании?