— Ахаха! Чего это его пробило вдруг? Виагры наелся? — похоже, Гена произвел сегодня неизгладимое впечатление не только на меня. — Надеюсь, ты согласилась?

— Конечно, нет, — меня слегка передернуло от отвращения.

— Ну, и дура! Так и просидишь в девках до старости, — пообещала Вика.

— Это ты так думаешь. На самом деле мужчины не женятся на тех, кто из одной койки в другую скачет, — решила заступиться за меня Ната. Наверное, она знает. Опыта у нее — завались. Нате около сорока и у нее четверо детей и любящий муж. Жаль только, что все они — в далекой Украине. Вообще, Ната очень добрая и не стала бы говорить ничего подобного человеку, если бы знала, что может его обидеть. Но Вика у нас не обидчивая.

— Если честно, мне плевать, — говорю я. Замуж я не собираюсь: где же найти такого ангела, который согласится, чтобы я тратила семейный бюджет на брата.

— Ксюха у нас принца дожидается на белом мерсе, — сделала вывод Вика. Этим принцем она меня достает весь год.

— Принцы — народ капризный, им все больше принцесс подавай, — привычно отбиваюсь я. Жаль, наша работа оставляет голову не задействованной, вот девчонки и болтают целыми днями. Я вовсе не против того, что Вики делится своими любовными похождениями или Ната рассказывает о детях. Мне не нравится, когда пытаются втянуть в разговор меня. В двух бригадах, где я работала до этого, меня не выносили за скрытность, а девчонки терпят, за что я им очень благодарна.

Сегодня у нас приятная задача — мы шпатлюем стены. Это намного лучше, чем покраска — запаха почти нет и не нужно постоянно открывать окна, чтобы проветрить. Клеить обои я тоже не люблю — скучно. Чем веселее возить по стенам шпателем? Не знаю, и не спрашивайте. Возможно, это связано с детскими воспоминаниями, когда мы с дедом делали ремонт совместными усилиями.

День проходит быстро в привычной работе и болтовне за спиной, и мы разбегаемся каждая в свою сторону. Мне надо еще заскочить в супермаркет: тетя Тася попросила купить кое-что, заодно и себе возьму продуктов, чтобы не терять время в субботу. Воскресенье — единственный день, когда я могу что-то приготовить на неделю, так что накануне я обычно затариваюсь.

Я ураганом пронеслась по магазину, смахивая в коляску все, что нужно: времени, рассматривать новые товары, нет. Впрочем, как всегда. Выбрала самую короткую очередь в кассу и пристроилась в нее, нервно постукивая пальцами по ручке коляски. Сколько же времени тратится впустую! Я еще раз повертела головой, когда решила, что кассирша, к которой я направилась, слишком медлительна, и увидела… Твою же маму! Недаром говорят, что мир тесен: проехать столько километров, чтобы в супермаркете столкнуться с бывшими однокурсниками! Я поторопилась натянуть капюшон, пока меня не застукали, и с грустью осознала: до сих пор я не принимаю стройку «своим местом», хотя и признаю, что торчать мне на ней до самой смерти. До сих пор я воспринимаю «своим» универ, который давным-давно позади и «своими» тех, с кем училась когда-то. Теперь я могу наблюдать за ними со стороны — за тем, как они дурачатся, болтают и веселятся — осознавая, что для меня там места нет. Если бы они меня заметили сейчас, что бы сделали? Скорчили презрительные мины или стыдливо опустили глаза, стараясь не рассматривать потрепанную одежду, обветренную серую кожу и убожество товаров в моей коляске? Впрочем, мне плевать. Они понятия не имеют, что было со мной, и как я жила все это время. Они так и остались детьми, в то время, как я не только повзрослела, но и успела состариться.

Я расплатилась и поспешила убраться из магазина, подальше от старых знакомых: никто не должен знать, что теперь я живу в Городе. И уже на выходе столкнулась лицом к лицу с Мариной, старостой нашей группы. Черт!

— Сина? — удивленно выдохнула девушка. Я скользнула по ней самым равнодушным взглядом, на какой была способна.

— Вы ошиблись, — можно не бояться, что меня выдаст голос: постоянные ангины сделали его значительно ниже.

Проскользнула мимо и рванула к вокзалу. И какая нелегкая их принесла? На экскурсию что ли приехали? И какие силы свели нас в одну точку в огромном Городе? А главное, зачем? Ладно, плевать, я уже не та запуганная девочка, которая шарахалась от каждого мужчины на улице и на каждую, подъехавшую ночью к дому машину думала, что приехали за ней. Сейчас я чувствую себя намного увереннее и не пугаюсь каждой тени. Если меня не нашли за почти два года, вряд ли найдут когда-нибудь.

Это первое время, когда спустя пару дней после смерти родителей мне позвонили и потребовали найти флэшку, меня трясло непрерывно. Когда меня подстерегли на улице и доходчиво объяснили, что найти эту самую флэшку очень нужно и желательно срочно, иначе я отправлюсь следом за родителями. Когда уезжала из родного города, тоже трясло, когда искала жилье и работу здесь, когда меняла имя (фамилия у нас очень распространенная, так что ее я решила оставить). Потом привыкла и почувствовала себя почти в безопасности. А сегодня от одной встречи с бывшими друзьями мой скафандр, дающий хотя бы минимальную уверенность в собственной защищенности, покрылся трещинами и вот-вот осыплется кучей бесполезных осколков.

Села в электричку и постаралась избавиться от мыслей о друзьях из прошлого. Мне есть о чем и о ком подумать, кроме них. Они в прошлом, а прошлого больше нет, и будущего еще нет, есть только настоящее. В настоящем у меня есть брат — единственный близкий и любимый человек, впрочем, его мне вполне достаточно. И никто больше не нужен. Достала телефон и обнаружила коротенькое ответное послание от Деньки. Читает он уже очень хорошо, а вот пишет и набирает письма… Часть слов я восстановить не в силах, иногда приходится долго гадать, что же он имел в виду. Главное, что я поняла сегодня: брат доволен жизнью, у него появился новый друг, но по мне, все равно, скучает.

А у меня даже не остается сил и времени, чтобы скучать. Если любовь и умещается в мою нынешнюю жизнь, то это — любовь на расстоянии. Ни на что другое, более существенно, более реальное, меня не хватает. Я пуста и бессмысленна, все, что я могу дать Деньке — исключительно деньги, и то, небольшие. Вскоре он это поймет и начнет радоваться не столько встрече со мной, сколько очередным подаркам. Потом поймет, что я — только средство получения мизерных материальных благ, а когда я перестану справляться и с этой задачей — вышвырнет меня из своей жизни за ненадобностью. Грустный, но вполне логичный конец. Все, что я могу сделать в нашей ситуации — оставаться нужной, как можно дольше.