— Пользуюсь случаем ее отсутствия. Только не говори мне, что в этом монстре бронированные стекла.

— Тебя очень волнует этот вопрос?

— Еще бы! По все признакам, ты теперь по меньшей мере — король местной мафии.

— Нет, уж! Такой геморрой мне ни к чему. У меня своих проблем выше крыши.

— Зачем же тебе охранник и бронированные стекла?

— Мне не нужны, а вот что у тебя за ситуация, я пока не разобрался. Так что принял меры.

— Ты все это устроил из-за меня? — такого шока я не испытывала давно.

— А что делать? Не хотелось бы обнимать твой хладный труп. Потом кровь отмывай и так далее.

— Все не так страшно, ты погорячился. Никто не станет разыскивать меня из-за паршивых двух сотен. А почему ты сам не навел справки?

— Не хотел лезть в твою жизнь без разрешения. Вдруг узнаю что-то, что мне не понравится…

— С каких пор ты страдаешь излишней тактичностью? Что интересного ты мог узнать? Разве то, что я на трассе деньги зашибала своим телом.

— Много зашибла?

— Конечно! С таким-то телом!

— Те самые две сотни? — я покосилась на Олега с подозрением: откуда он знает? А, он же не о том, что я заработала, а о том, что «присвоила чужого».

— Один мудак заявил, что я у него двести тысяч украла. Я позже расскажу, ладно? Что-то я чуть-чуть устала.

— Потерпи немножко, сейчас приедем, и будешь отдыхать, — Олег аккуратно прижал меня к своему боку, и снова волшебным образом боль начала отступать. — А что ты все-таки делала на полу?

— Телефон искала. Надо срочно Деньке позвонить, он наверняка волнуется. Поможешь?

— Извини, но телефона с тобой не было. В сумке только мелочевка всякая и паспорт, даже без денег. Думал, тебя просто ограбили.

— Кто бы позарился на мой телефон? А денег и не было, я их сама потратила.

— Мой дать?

— Конечно, давай.

Естественно, Денька не ответил, в течение дня, пока у них занятия, телефоны были строжайше запрещены, так что я оставила сообщение, что со мной все в порядке, и что связаться можно по номеру Олега.

— Придешь в норму — мы к нему съездим, — пообещал мужчина. Я не знала, что будет к тому времени, как я приду в норму, я не знала даже, что будет со мной завтра, к чему загадывать. К примеру, могла ли я предполагать еще неделю назад, что буду ехать в машине Олега к нему домой? Такое и в бреду мне не привиделось бы. — А сейчас, добро пожаловать, мы приехали.

— Мне кажется, у нас уже появилась совместная традиция: я снова в твоем доме немножко покалеченная, без одежды и без возможности связаться с кем-либо.

— Связывайся, сколько хочешь, завтра же у тебя будет новый телефон. Одежда, кстати, тоже не проблема.

— Видишь, ты опять покупаешь мне вещи… Не знаю, что-то не по душе мне эти традиции.

— А если я опять попрошу приготовить мне обед? — с усмешкой поинтересовался Олег.

— Это не так страшно. Ты не поверишь, но готовить я научилась. Разнообразием блюд порадовать не смогу, но все не так плохо, как было. И нечего сомневаться! — возмутилась я, видя явное недоверие во взгляде.

— Это мы обязательно проверим. Сама-то ужинать будешь?

— Я спать хочу, — есть я тоже хочу, но если оценивать собственные силы реально, стоит сразу отправляться в спальню. Еще немного, и подъем на второй этаж я не осилю.

Олег помог мне одолеть лестницу, дал ту самую домашнюю одежду, в которой я ходила здесь два года назад, позволил самостоятельно переодеться и посетить ванную («только недолго и дверь не закрывай»), тщательно укутал в одеяло и уселся рядом, подложив подушку под спину. Немного посомневавшись, я решила, что больным все можно, и, вытянув из теплого кокона руку, схватила ладонь Олега и утащила ее в уютное укрытие, не заботясь о том, насколько удобно будет ее хозяину. Вот теперь, пусть ненадолго, я чувствовала себя почти счастливой. У меня было все: уютный дом, теплая постель, потрясающий мужчина рядом… Не хватало, конечно, самой малости: мне бы душ принять, поесть, и чтобы ничего не болело. Тогда бы я была счастлива окончательно и бесповоротно.

Не знаю, сколько времени я спала, но проснулась, когда за окном было уже темно от сигнала телефона. Руку Олега я так и не отпустила, и ему пришлось прилечь рядом. Не думаю, чтобы ему было удобно: одеяла не досталось, а позу пришлось принять такую, в которой лично я заснуть бы не смогла, несмотря на любую степень усталости. Олег нащупал трубку, не открывая глаз, сонно выдохнул в нее «да!» и сразу протянул мне. Слава Богу, это был Денька, как обычно полный энтузиазма и довольный жизнью. Я ему сказала, что потеряла телефон и что немножко заболела, но уже все в полном порядке. Он мне долго в подробностях описывал праздник осени. Эти разговоры, веселая болтовня брата, который вечно перескакивал с темы на тему, меня всегда успокаивали. Успокаивали и немного приглушали голос совести, вопившей, что я бросила единственного родного человека, спровадив его куда подальше и переложив заботу о нем на чужие плечи.

— Позвони нашему директору, — вставил Денька и продолжил очередной рассказ, на этот раз о том, какую красивую картину он нарисовал, и как его хвалила за это учительница.

— Подожди, солнышко, зачем мне директор? — сразу насторожилась я.

— Не знаю, зачем, она тебе звонила, а ты же телефон потеряла и поэтому не ответила, — и брат продолжил болтать о своем. Только я уже не могла сосредоточится на его рассказах — слишком волновалась. Разговор с директором и так не предвещал хорошего, а в моей ситуации мог даже означать опасность для мелкого. Охрана в школе хорошая, но не настолько, чтобы защитить от тщательно запланированных действий. В моем положении именно таких действий можно ждать. Господи, они ненормальные, что ли, почему они привязались именно ко мне и почему так дерутся за копейки.