На этот раз пробуждение было не таким спокойным, как в предыдущие: я проснулась от грохота. Перед слабо соображающей от температуры мной, явилось нечто дикое и лохматое.

— Что случилось?! Что с тобой?! Тебя кто-то обидел?! Тебе плохо?! Отвечай! — завопило нечто голосом Мити и принялось меня отчаянно встряхивать. Вот это помог! Меня сейчас вырвет от этой тряски, а учитывая, что желудок мой давно пустует, расставаться придется с внутренними органами, не иначе.

— Отпусти меня, — удалось прохрипеть, и мое несчастное тельце полетело на кровать. Что же он такой не нежный, не ласковый? — Воды притащи.

Митя метнулся в коридор и вернулся с пол-литровой бутылкой вода, к моему огромному сожалению, не полной. Я выдула содержимое за пару секунд и потребовала еще.

— Потерпи, в магазин сгоняю, — и друг подорвался бежать в очередной раз.

— Стой! — что же он сегодня носится, как реактивный? — Возьми жаропонижающее и еды какой-нибудь, — успела дать указания до того, как он выскочил наружу.

К вечеру я уже была в съемной квартире Мити и, валяясь в его кровати, пыталась реально оценить, хватит ли моих сил на то, чтобы принять душ. Всего пары часов и таблетки парацетамола хватило, чтобы частично прийти в себя, дождаться, когда поставят на место выбитую моим хлипким другом дверь (видно, та оказалась не менее хлипкой) и, не без труда, сползти с пятого этажа. Таксист, правда, поначалу слегка артачился и пытался требовать дополнительную плату, мотивируя тем, что я «заражу его машину», но мой помощник как-то быстро поставил его на место парой фраз.

Друг появился на пороге своей, временно оккупированной мною, спальне, предварительно вежливо постучав. Правда, он невежливо не стал дожидаться разрешения войти, но это — мелочи.

— Рассказывай! — потребовал он, садясь на край кровати. — Это — он тебя так? Это из-за него?

— Из-за кого? — удивленно уставилась на Митю. Вот ведь! Уже успел выработать собственную теорию.

— Есть же кто-то, иначе, где бы ты была все время?

— Почти все время я пряталась от тех, кто убил моих родителей. Так что твои измышления не вполне соответствуют действительности, — строго сообщила я. Нечего сочинять! — Это не из-за него. Неужели ты сомневаешься, что я самостоятельно способна придумывать свои проблемы? Даже обидно, честное слово!

— Так у тебя никого нет? — спросил Митя с надеждой. Ну, вот, пришли к тому, чего я боялась.

— Есть… Был… Не важно! Ты же знаешь прекрасно, что я отношусь к тебе, как к брату. И вообще, где твоя подружка?

— Мы расстались.

— Жаль…

— Нет, не жаль! Она меня задолбала! Своей ревностью, стремлением контролировать, претензиями. Извини, ты сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать мои жалобы.

— Не в том, — согласилась я. — Поставь мой телефон на зарядку, надо позвонить начальнице — вдруг меня еще не успели уволить… И, знаешь, может я и не права, но кажется, претензии, ревность и прочее вечно сопровождают людей, когда они кого-то любят. Может, это и ненастоящая, не возвышенная, чистая и светлая любовь, о которой мы мечтаем. Так, обычная, эгоистичная, мелочная, та, что обычно случается в реальной жизни, а не в книжках. Наверное, поэтому я тебе никогда претензий не предъявляла… Подумай об этом. Она — хорошая девчонка и, как мне кажется, любит тебя. Пусть и не особо возвышенно, но…

— Не стану спорить с тобой, но только потому, что ты больна, — недовольно пробурчал парень.

— Правильно, не спорь со мной, хотя, твоими стараниями, я почти выздоровела. С женщинами спорить очень вредно для мужского здоровья и самооценки: можно узнать о себе много нового и не всегда приятного.

— Это уж точно! — ухмыляясь, Митя покинул мою комнату, давая возможность отдохнуть и расслабиться. Ага, за последние дни я так перетрудилась, валяясь в постели! Мне срочно требуется здоровый сон!

Я почти привыкла к жизни с Митей. Привыкла не замечать его взгляда, как у бродячего щенка, мечтающего, чтобы его забрали домой, привыкла игнорировать угрызения совести, возмущенной тем, что я «не замечаю». Даже почти смирилась с тем, что он не брал деньги за квартиру, которые я усердно пыталась впихнуть, и демонстративно не ел продукты, которые я покупала.

Еще я привыкла, и считала уже вполне естественным, что, выходя на улицу, постоянно ищу взглядом Олега и, что еще более странно, почти нахожу. У того парня совершенно такой же разворот плеч, у этого мужчины — изучающий взгляд с легким прищуром, а у этого — похожее пальто. Я уже сама смеялась над собой, когда в очередной раз осознавала, что внимательно рассматриваю очередную черную иномарку. В моделях я разбираюсь не особенно хорошо, так что мне требовалось время, чтобы понять, что это — и близко не то, что мне нужно… Или не нужно. На каждый звонок телефона (а звонили мне совсем нечасто) я вздрагивала и замирала в надежде, что уж в этот раз… Когда Лаура (кстати, чудеса случаются — меня не уволили) сообщила, что мы едем на встречу с новым клиентом, я была настолько уверена, что увижу Олега, что не смогла скрыть разочарования, озадачив заказчика своей реакцией.

Я просматривала все местные журналы (их, правда, не очень иного) в надежде наткнуться где-нибудь на информацию об Олеге, а еще лучше — его фото. Я несколько раз, нещадно ругая себя за глупость, специально приезжала к его клубу: вдруг он будет заходить или выходить, и я смогу издалека его увидеть.

Мама когда-то говорила, что я никогда не смогу влюбиться по-настоящему, что я для этого слишком рассудительная, слишком требовательная, слишком спокойная. Впрочем, что-что, а спокойствие меня постоянно покидало, когда я общалась с Олегом. И сейчас покинуло, хотя я с ним не общаюсь. С мамой я не соглашалась, хотя в самом страшном сне не могло присниться, что я потеряю разум настолько, и что мужчина станет причиной моего помешательства. Поначалу я надеялась, что это временного, что все пройдет, как затянувшаяся болезнь, но нет, не проходило, наоборот становилось только хуже.

Я пыталась отвлечься самостоятельно: как могла много работала, занималась, выдраила квартиру Мити, но ночью, вместо спокойного сна ко мне снова приходили мысли и воспоминания. Митя бесился, плевался и пытался отвлечь меня по-своему. Так я стала постоянным посетителем самых разных вечеринок и клубов. Возможно, мой друг что-то узнал, но в тот самый клуб не водил меня ни разу. Эти заведения я использовала по прямому назначению, то есть танцевала. Мне не нужен был алкоголь (от него становилось еще тоскливее), не нужны были парни (они казались слишком плоскими, однообразными, примитивными и предсказуемыми), если быть совсем честной, мне не требовалось общение как таковое. Я бы лучше заперлась где-нибудь, чтобы никто не трогал, не приходил и не звонил. Но подобное уже тоже было и закончилось плохо, а чувство самосохранения, к несчастью, еще не атрофировалось.