Балы же вообще кардинально отличались от приемов и раутов. Бал начинался с приглашения: "Граф Хиггинз просит сделать ему честь пожаловать на бал сего сентября 5 дня 1805 года в его городской дом в 6 часов". И тому подобное. Принять или отклонить приглашения гости должны были не менее чем за три недели до бала. Так что даже я считаю наш вчерашний отказ от приглашения маркиза Фултона вопиющим нарушением этикета. Открывался бал танцем шествием и назывался торжественным полоньезем. К нему должны были прийти все гости. У каждой леди должна была быть своего рода "программка", в которую вписывались имена кавалеров, которым был обещан тот или иной танец. В середине бала был обед. Кавалеры провожали своих спутниц до стола. Если по каким-то причинам у мужчины не было дамы, то хозяйка данного мероприятия, при наличии свободной девушки, которая приехала со своими родственниками и без спутника, та сказать, "предоставляла" ему юную леди. Перед тем как сесть за стол, леди и джентельмены снимали с себя перчатки и покрывали свои колени салфетками. Перед выходом из-за стола, салфетки вешались на спинки обеденных стульев, а перчатки одевались обратно. После обеда танцы начинались вновь. И продолжался он с послеобеденного котильона. Но были на этом мероприятии и особенные танцы. Танцы влюбленных, как называли их в светском обществе. Мазурка и многочасовой котильон, которым завершался вечер. Танцевать их, значило бы поведать светскому обществу о своей сердечной привязанности. Мазурка являлась душой бала. И танцующие попадали в вихрь сплетен и пересудов, так как это значило почти провозглашение новой свадьбы. Оторвавшись от чтения, я почувствовала, что от переизбытка информации у меня трещит голова. Мне нужно было проветриться и срочно. Кивнув собственным мыслями, я нажав иероглиф уха, стала ждать ответа.

– Да.

– Леш, это Лена.

– Что - то случилось?
– сразу насторожился он.

– Почему сразу "случилось"?
– обиделась я.

Раздался смешок.

– Потому что ты с нами связываешься, когда что - то случается.

Мне стало стыдно.

– Как там ребята?

– Ира с маркизой документацией занимаются. Коршунов на службе, - усмехнулся.

– Понятно, - вздохнула я.

– Так ты просто так звонишь, или...

– На самом деле, я хотела пригласить тебя в ресторан.

– Что?
– переспросил напарник.

– Я все понимаю, но тут мне даже поговорить не с кем. Эти люди...все это чуждо мне.

– Где встречаемся?

– Так ты согласен!
– обрадовалась я.

– Говори уже, горе луковое!
– усмехнулся Лашин.

– Давай в "Максиме". Это ресторан, но там...кхм...вряд ли можно встретить светских львиц. Там больше лорды со своими любовницами ужинают.

– Скажи - ка мне, солнце мое, - голос приятеля стал подозрительным, - Почему мы идем именно туда?

– Хватит уже подозревать меня, - рассмеялась я.
– Но смех даже на мой собственный слух показался неестественным. Я слышала, там вкусно кормят.

– Буду у твоих ворот через полтора часа, - ответил Леша и отключился.

– Ты не боишься осуждения общества? Сабине тут еще жить, - спросил парень, разглядывая меня.

– Не боюсь, - посмотрев в его глаза, ответила я.
– Не знаю почему, но свет не осуждает меня. Наверное, я кажусь им диковинкой.

– Лен, - приятель накрыл своей рукой мою ладонь, - у тебя что-то случилось?

– Знаешь, - произнесла я, рассматривая наши руки, - мы ведь с тобой никогда толком не общались.

– Только ругались и старались побольнее подколоть друга. И я прошу за это прощения.

Удивленно подняв взгляд, встретилась с голубыми глазами напарника.

– Не ты один виноват, - сжала я его ладонь.
– ты тоже прости меня.

– Как вчера прошел вечер?
– сменил тему разговора коллега.

Я скривилась.

– Понятно, - усмехнулся он.
– Торнтон?

– Можешь хоть сегодня не упомянать его имя.

В моей груди снова вспыхнул гнев при воспоминании о дне нашего расставания. Хоть прошло уже три дня с момента нашей последней встречи. Эта была одна из причин, но не главная, почему в эти дни я отказалась посещать светские мероприятия. Гнев и ревность. Гремучая смесь. У него была женщина. Кора Лохман. Официальная любовница герцога, - как я узнала сегодня из хроник. Отношения с которой герцог не собирался прекращать, даже после обетов в церкви. Хотя, чему я удивляюсь? Он здоровый, привлекательный мужчина в самом расцвете сил. Все при нем: привлекательная внешность, деньги, титул. Естественно, у него есть и физические потребности. Однако я ничего не могла с собой поделать. Проклятая ревность сжимала сердце, стоило представить эту женщину в его объятиях. Сколько раз я говорила себе: это безумие, настоящее безумие! Мы едва знакомы. Да, я не могу отрицать, что он привлекает меня на физическом уровне. Это и не удивительно. В нем есть какой - то животный магнетизм, который действовал на все мои чувства. И я боялась тех чувств, которые пробуждал во мне взгляд его шоколадных глаз. С чего Сабина взяла, что в глазах герцога застыл холод и равнодушие? Когда он смотрел на меня, его глаза просто горели огнем. Они выражали что угодно, но только не равнодушие. И...я хотела его. Не в свою постель. Я хотела его в свою жизнь. И осознание этого факта пугало. Мне нужно было время, чтоб разобраться в себе. Я пока была не готова снова с ним встретиться.

– Когда ты позвонила, я сразу же подключил ребят. Так что не волнуйся. Ничего с ним не случится. На раутах и балах он под надежной охраной, - вторгся в мои мысли голос напарника.

Я благодарно посмотрела на парня.

– Спасибо.

– Что ты будешь делать после задания?
– спросил Лашин. Останешься, или...

– Не знаю. На самом деле, последние дни я только и делала, что думала, думала. И не заходила дальше этого.

– Знаешь, - помолчав немного, произнес коллега, - отец говорил, что когда встречу ту самую, надо не размышлять, а тащить ее в загс.

– Вот так сразу?
– удивилась я.

– Мои родители были знакомы всего три дня, когда отец сделал маме предложение. Они вместе уже тридцать пять лет.

– Ты это сейчас к чему говоришь?
– напряглась я.

– Прям как в песне, - усмехнулся парень.- "Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь".

– Леша, ты...
– не закончила я предложение.

– Я люблю ее, - он с тоской посмотрел на меня.

– Лашин, - я внимательно посмотрела в голубые глаза напарника, - ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?