В детстве я видел плоты на Воронеже. Горел костер на плоту, варилась каша в котле, плотогоны ворочали длинными веслами… Позднее не раз появлялась мысль: проплыть бы по реке на плоту.

И вот я вижу сверху реку, по которой плоты идут непрерывно. Но странное дело, нет ни костра, ни единого человека. Сам плот раз в десять длиннее того, что в детстве. Сверху плот похож на изрядных размеров пашню, по которой свободно туда-сюда мог бы ходить комбайн — семьсот метров длина! Тысяча вагонов леса плывет по реке. Кама передает плоты Волге.

Волга отдает Каспию или Дону. И где-нибудь на Кавказе, на Украине закончит свой путь по воде елка, срубленная над Камой или над Вишерой, Косьвой, Колвой — притоками Камы.

Четыре тысячи километров пути у плота…

Плоты по Каме идут почти непрерывно. Летишь — скрылся из глаз один, другой замаячил на горизонте. Обязательно пароход в голове у плота, часто старый колесный пароходишко бьет по воде плицами. Раньше плоты могли идти самоходом. Теперь вверх от Перми Кама перед плотиной разлилась морем — течения почти нет. Плот обязательно надо тянуть.

Шестьсот плотов в навигацию. Это пятнадцать миллионов кубов древесины. Или иначе — девятая часть всего леса, который страна получает за год. Лесовозница-Кама… Так ее называют. Но не един лес держит река на спине. Идет по воде камская нефть, бумага, машины, химическая продукция. Издревле шла с Камы на Волгу соль.

Поселения Соликамск и Усолье, а. также древний прикамский городок Чердынь (основанный намного раньше Москвы) издревле кормились соляным промыслом. От людей река требовала умения управляться на водных путях. Умение люди отдавали друг другу из века в век, и до сих пор в одном из поселков на Каме сохранился обычай: жениху на свадьбе дарят весло…

Благодаря огромным запасам солей на Каме ранее, чем в других местах, воцарилась химия.

Известные в мире Березники и огромные заводы и фабрики Соликамска-гордость нашей промышленности. Но для реки Камы, для всех, кто пьет из нее воду и ловит рыбу, большая химия оказалась недоброй жительницей. Сегодня Кама — самая грязная из больших рек. Три миллиона кубометров отбросов выливается в реку каждые сутки.

Ученые подсчитали: «Вниз по течению идут все элементы менделеевской таблицы». В некогда богатой рыбой реке сегодня не стало житья даже неприхотливой щуке. Нередкое дело увидеть рыбу, плывущую кверху брюхом, а живую вдруг видишь окрашенной в золотой цвет. К столу такая рыба никак не идет… Судьба реки в этом смысле тревожна и поучительна. Ведь ниже по пути к Волге лежат десятки городов и селений — каково людям видеть умиранье воды. Может быть, хоть теперь, пуская все новые и новые предприятия, мы хватились и как-нибудь заботимся уберечь реку?

Да нет же! Совсем недавно построено на Каме новое огромное бумажное предприятие. Стали подписывать акт. Все готово, кроме очистных сооружений. Медики: «Мы не подпишем акта на пуск…» Махнули рукой на медиков, пустили машину. Значит, и еще прибавилось губительных отбросов в реке. А камская вода идет до самого Каспия. И если речную рыбу у нас на столе сегодня еще кое-как может заменить серебристый хек и разный там морской окунь, то питьевую воду издалека вряд ли можно будет возить. Строим мы сегодня повсюду и много, строим, как правило, вблизи рек и часто, так же как на Каме, беспечны.

А беспечность — союзница никудышная… Такая жизнь у реки-работницы, про которую говорят: «Не Кама впадает в Волгу, а Волга в Каму».

Снимок сделан с помощью «Аэрофлота». Пилот — Вадим Лутохин.

Фото автора. 20 октября 1966 г.

Об Иртыше, так же как о Байкале и Волге, мы первый раз узнаем не из учебника, а из песни.

Сегодня Иртыш, конечно, не тот, каким увидел его Ермак. Но, с другой стороны, по газетным фотографиям иногда создается ложное чувство: кажется, вся земля за Уралом уже в огнях, подъемных кранах, дорогах. Но вот летишь: тысячи километров земли, еще не освоенной, не тронутой, дразнящей дикостью, неприступностью.

Гудок старинного с дымком парохода, спорый гул «Ракеты» на водяных крыльях — и опять тишина. Но жизнь все-таки быстро оседает на берегах. Самолетная пристань. Самолеты садятся прямо на воду. Человек, ожидающий самолет. Кто он?

Две пары глаз. Детеныш зверя, вчерашнего хозяина этих мест, и дитя человека. Между двумя существами полное дружеское доверие… Перед нами глаза Природы и Человека. Глаза настороженные и глаза мягкие, добрые. Снимок сделан в поселке нефтяников, который только-только уцепился за берег. Дома стоят в самой тайге, охотиться можно почти за околицей. С приходом людей и машин на много километров вокруг пустеют леса, мутнеют воды…

Но должно ли так быть? И может ли так продолжаться всегда? Когда обнищание природы доходит до крайней степени, мы поднимаем шум, жалуемся, но часто бывает поздно… Здоровье берегут смолоду. Природу в новых краях тоже надо беречь с первых шагов. Слова «покорение природы» сегодня вряд ли уже подходящи. Содружество! Содружество Природы и Человека. Этот снимок может служить для нас символом. Девочка Оля Щелок из Горноправдинска на Иртыше. Не дает ли нам, взрослым, эта девчурка урок отношений с природой?