— Да, — согласилась Анджела и поощрительно улыбнулась ему.

— Моя работа заключается в том, чтобы он никогда не увидел восхода солнца без решетки между ним и этим светилом.

"Он считает, что в этом есть что-то поэтическое", — подумал Карелла. 

И вдруг с удивлением ощутил, что Анджела тоже находит в этом что-то поэтическое. 

— Проблема в том, — сказал Лоуэлл, — что Коул собирается лгать, чтобы спасти свою шкуру. Только законопослушные граждане говорят в суде правду. Убийцы и воры лгут. Всегда.

Анджела кивнула с таким видом, будто услышала мудрую проповедь гуру на вершине скалы.

— Я хочу, чтобы Эддисон провел его по райским кущам, — произнес Лоуэлл радостным тоном. — Я хочу, чтобы Коул использовал все свои возможности лгать и изворачиваться, а затем я последовательно разрушу все их утверждения одно за другим.

— Вы уверены, что сумеете это сделать? — спросил Карелла.

— О, я уверен! — сказал Лоуэлл и улыбнулся дьявольской улыбкой. Затем он вдруг повернулся к Анджеле: — Вы собираетесь где-нибудь здесь позавтракать? Здесь превосходная кухня, и я был бы рад, если бы вы разделили...

— Мне надо бежать, — проговорил Карелла.

Анджела колебалась. Ее глаза встретились с глазами Кареллы. В них она ничего не прочла, но они были братом и сестрой и очень хорошо понимали друг друга.

— Благодарю вас, — сказала она. — Я должна вернуться домой. — И затем, сдаваясь, добавила: — Может быть, в другой раз.

Переходя из галереи в галерею вдоль Хоппер-стрит, они приблизились к Скотч-Мидоу-парк. Этот район к назывался от Хоппер-стрит и Скотч-Мидоу-парк — Хопскотч. О'Брайен и Мейер следовали за ними на почтительном расстоянии, наслаждаясь ярким солнечным светом и поеживаясь от холода. Если Эмма и Денкер задерживались у витрин, они тоже останавливались. Так они миновали еще одну художественную галерею поглазели на витрины с обувью драгоценностями, антикварными изделиями, лекарствами из Бомбея. В общем, пытались вести себя как беспечные туристы, осматривающие достопримечательности а не как детективы, ведущий слежку за возможным убийцей и его жертвой.

Около двух часов дня Денкер и Эмма вошли в маленькую закусочную на Маттейзе. Мейер и О'Брайен, купив себе на угловом лотке по сандвичу с сосисками и коктейлю, принялись за еду прямо на улице, дожидаясь окончания их трапезы в закусочной.

Они надеялись, что ждать придется недолго.

Однако завтрак затягивался.

Денкер и Эмма вышли из закусочной на улицу около трех тридцати.

— Не пора ли вам по домам, малыши, — прошептал Мейер.

Однако они не собирались домой. Они бродили по улицам и, казалось, не обращали никакого внимания на холод. Мейер и О'Брайен совсем закоченели, когда Денкер подозвал такси и посадил в него Эмму. Для себя он остановил второе такси, и, поскольку он был их главной целью, они последовали за ним.

Без двадцати пять все четыре детектива были у здания, где располагался офис Боулза. Хейз и Клинг уже сидели какое-то время в машине, готовой двинуться вслед за лимузином, который дожидался Боулза у тротуара. О'Брайен и Мейер с удивлением обнаружили, что Денкер привел их к дому Боулза, но тут же перестали удивляться, когда увидели, что он пришел сюда для встречи с Боулзом, который, выйдя из здания, сразу направился к нему. Биржа закрылась в четыре часа. Очевидно, Боулз назначил встречу Денкеру на четыре тридцать.

Встретившись, они не пожали друг другу руки. Четверо детективов следили за тем, как Боулз и Денкер прошли к лимузину. О'Брайен и Мейер могли видеть, как он отъехал от тротуара. Они также видели, как рванул с места, двигаясь к повороту, "додж" без номерных знаков.

Мгновение спустя "додж" уже шел на хвосте лимузина, держа расстояние около четырех корпусов автомобиля.

Совсем как подводная лодка в мутных водах лимузин носом пробивал себе дорогу сквозь плотные ряды машин. На город опускались сумерки. Острые, как ножи, небоскребы сверкали в пурпурных лучах заходящего солнца. На смену солнечному дню пришел красивый закат. Все-таки в городе иногда происходили явления, которые заставляли биться сердце не только от страха.

Они сидели как бы в коконе из черной кожи, отгородясь от улицы затемненными стеклами. Стеклянная перегородка, отделяющая переднюю часть салона, была поднята, и поэтому шофер не мог слышать их разговор. Тем не менее Эндрю говорил почти шепотом. Он не испытывал доверия к лимузинам, к их маленьким рычажкам и выключателям. А уж к людям, которые зарабатывали себе на жизнь, работая шоферами на лимузинах, он испытывал особое недоверие.

— У вас есть пистолет? — спросил он.

— Нет, — ответил Боулз. — Пистолет? Нет. Конечно нет.

— Я думал, что у вас он мог бы быть.

— Нет, у меня его нет.

Боулз тоже понизил голос. Лимузин мягко урчал, продвигаясь в опускавшейся на город темноте. Лимузин был невозмутим, он говорил на общем для всех стран языке о том, что он воплощает в себе преуспевание и силу.

— В квартире есть сейф?

— Да.

— Где он находится?

— В главной спальне. Но зачем это вам знать?

— Я планирую организовать кражу со взломом.

Боулз посмотрел на него.

— Вы дадите мне комбинацию цифр сейфа?