— А ты хочешь работать с дверью?

— Ну ладно. Объясню. Ведь это — главное: концепция. Сейчас я тренируюсь, осваиваю ремесло парламентера. Но ведь именно мыто и работаем с дверью. Только потом ловим захватчика, освобождаем заложников и...

— Скажи прямо: да или нет. Ты хочешь работать с дверью? Устраивает тебя эта перспектива?

— Мне кажется, я уже кое-что усвоила и могла бы попытаться...

— Ты чувствуешь, что достаточно подготовлена, чтобы...

— Да. Мы проигрывали операцию бессчетное число раз. Разные типы захватчиков и заложников, разные ситуации. Да, я чувствую, что подготовлена.

— И ты ждешь своего первого случая?

— Да.

— Думаешь именно о своем поведении в сложившейся ситуации?

— Да. Конечно, я немного боюсь, но у нас будет подстраховка. И даже если я окажусь у двери совсем одна, кто-нибудь непременно будет неподалеку.

— Очень боишься? Скажи честно.

— Ну, ведь это же не забава. На карте человеческие жизни.

— Конечно.

— Поэтому я хочу все сделать правильно.

— Но боишься, что что-нибудь выйдет не так?

— Больше всего мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Ну, разумеется.

— Я хочу сказать, вот почему я ненавижу работу с подставой...

— Да, понимаю.

— Потому что там... Ну, в общем... Всегда может возникнуть ситуация, когда пришлось бы...

— Что?

— Убрать кого-нибудь с дороги.

— Убить кого-нибудь.

— Верно, кого-нибудь убить.

— И ты чувствуешь, что при работе с дверью может возникнуть какая-нибудь опасность?

— Когда на месте происшествия есть кто-нибудь с оружием в руках, то — да, есть опасность.

— Но ты же тоже будешь вооружена.

— Ну, конечно.

— И у захватчика, возможно, будет оружие.

— Да, это абсолютно реально.

— Но может быть и так, что тебе не придется стрелять в кого-нибудь. Убивать кого-нибудь.

— Ну, знаешь, я тоже не хочу слишком рисковать, не хочу, чтобы меня ранили, например... Так вот: у захватчика есть пистолет... Так?

— Допустим.

— И я дам слабинку.

— А почему ты так думаешь?

— Ну хорошо, скажем так: не то что я обязательно все испорчу, нет. А вот что, если мне придется все испортить?

— И что случится?

— Мы же говорили, что у моего противника есть оружие.

— Ну и что?

— А вдруг придется штурмовать помещение? Если, например, захватчик начнет стрелять.

— Так. И если дверь надо взломать...

— Да.

— Что — да, Эйлин?

— Захватчика могут ранить.

— Могут даже убить.

— Да, убить.

— И ты не хочешь, чтобы это случилось.

— Я бы не хотела, чтобы это случилось. Потому что...

— Потому что однажды ты убила человека.

— Бобби.

— Бобби Уилсон, да.

— Я убила его.

Женщины посмотрели друг на друга. Они уже столько раз обговаривали все это!.. Эйлин подумала, что, если она опять услышит, как сама описывает ту историю, ее вырвет прямо в кабинете. Она посмотрела на часы. Она знала, что Карин терпеть этого не могла. Было уже двадцать минут шестого. В понедельник, вечером. На улице — адская жара, да и здесь, в кабинете, без окон и с дрянным, неухоженным кондиционером, не прохладнее.

— А почему Брэди так злит тебя? — спросила Карин.

— Потому что он выгнал Мэри Бет.

— Ты же не Мэри Бет.

— Я женщина.

— Но не тебя же он выгнал.

— А мог бы.

— Почему?

— Он думает, что женщины не справляются с работой.

— Он тебе никого не напоминает?

— Нет.

— Ты уверена?

— Вполне.

— Ну, может, какого-нибудь мужчину, который...

— Я не назову Берта, даже если ты хочешь, чтобы я это сделала.

— Говори, что вздумается, я вообще не заставляю тебя говорить что-нибудь.

— Дело не в том, что Берт считал меня не приспособленной для такой работы.

— Тогда что же было на самом деле?

— Он старался защитить меня.

— Но у него все сорвалось.

— Не по его вине.

— А по чьей?

— Он старался помочь мне.

— И тебе кажется, что ты больше не думаешь о...

— Я не знаю, о чем я думаю. Ведь это ты предложила, чтобы я попросила Гудмэна принять меня в его команду. Это ты говорила, что я думала о...

— Да. Но теперь мы говорим о Берте Клинге.