— Да.

— И все-таки опиши их внешность.

— У обоих джинсы и черные рубашки.

— Рост?

— Оба жуть какие здоровые.

— А волосы? Афро? Бритые? Перманент? "Большой Том" [3] ?

— Я не разбираюсь в прическах, — заявил Ассанти.

— Ну ладно. Что было после того, как они вышли из пекарни?

— Они чуть не сбили с ног типа, выходящего из винного магазина. Прямо под фонарем. Столкнулись с ним лицом к лицу, посмотрели на него, как бешеные, и сказали, чтоб он убирался с дороги.

Бент многозначительно взглянул на Уэйда. Вот и главный свидетель. Тип, который выходил из винного магазина. Обделался от страха, сукин сын. Не заявил.

— Что было потом?

— Они побежали в моем направлении.

— Ты хорошо их разглядел?

— Да, но...

— Тебе нечего волноваться, мы их упрячем за решетку надолго.

— Их-то — да, согласен, — рассудительно произнес Доминик. — А вот их дружков? Их тоже упрячете?

— Доминик, мы хотим, чтобы ты посмотрел кое-какие фотографии.

— Я не хочу глядеть на них.

— Почему это?

— Боюсь.

— Да ну, брось.

— Нет уж, не говорите так: брось. Вы ведь не видели этого парня, Сонни. Он же на гориллу похож.

— Что ты сказал?

— Ты назвал чье-то имя?

— Сказал, что его зовут Сонни?..

— Не хочу глядеть на фото, и все тут, — снова заявил Ассанти.

— Так ты говоришь — Сонни?

— Это его имя? Кличка? Сонни?

— Ты знаешь этих парней?

— И одного из них зовут Сонни, так?..

— Поверь нам, тебя никто пальцем не тронет.

— Сонни. А дальше? Как дальше?

Доминик долго смотрел на них. Было ясно, что он очень напуган, и они подумали, что потеряют его как свидетеля, так же как того типа из винного магазина. Ассанти помотал головой, всем своим видом показывая нежелание что-нибудь прибавить к сказанному. На самом же деле это движение выражало внутренний протест, отказ кого бы то ни было опознавать. Он что, сумасшедший, что ли? Опознать убийцу... Не-ет...

— Тот, у которого был пистолет, — тихо сказал Доминик после затянувшейся душевной борьбы с самим собой.

— Ну и что?

— Его зовут Сонни.

— Ты его знаешь?

— Нет, просто слышал, как другой парень так его назвал. Сонни. Когда они пробегали мимо. "Давай, Сонни, жми..." Что-то вроде.

— Но ты их хорошенько рассмотрел, Доминик?

— Да.

— Так ты взглянешь на эти фотографии?

Доминик снова заколебался. И опять покачал головой, говоря самому себе, что это — безумие. Но в конце концов он вздохнул и согласился:

— Ну ладно. Давайте.

— Спасибо тебе, — серьезно сказал Уэйд.

Единственный белый, которому он мог довериться, был Карелла. Ведь есть вещи, которые вы просто только сами знаете, и точка.

— Будь проклята моя шкура, — сказал Браун так, как если бы Карелла мог немедленно вникнуть в суть дела, хотя на самом деле это было, конечно, далеко не так. — И все это дерьмо, которым я вынужден пользоваться, — продолжал он.

Совершенно потрясенный Карелла повернулся и посмотрел на Брауна. Они направлялись в центр города в машине без специальных знаков. Браун сидел за рулем. У Кареллы на этот раз был с собой револьвер. Казалось, это отвратное утро никогда не кончится. Все началось с лживых обещаний, которые во множестве надавал лейтенант Нельсон из 45-го. Затем собственный лейтенант из 87-го, Бернс, затребовав их к себе в кабинет, заявил, что имел телефонный разговор с адвокатом Луисом Леебом. Тот хотел знать, почему убитая горем вдова, Маргарет Шумахер, вчера утром в своей собственной квартире подверглась истязаниям со стороны детективов, поименно — Кареллы и Брауна!

— Я думаю так: вы ее не истязали, — сразу же сказал Бернс. — Проблема в том, что этот тип грозится лично пойти к нашему высокому начальству, если не получит письменных извинений от вас обоих.

— Ну и ну, — проговорил Карелла.

— Я так чувствую, что вы не в настроении писать извинения. Пошлю-ка я его в одно место.

— Да-да, сделайте это, — сказал Браун.

— Обязательно сделайте, — поддержал Карелла.

— Кстати, как выглядит эта убитая горем дама? — спросил Бернс.

— Да как вообще все по нынешним временам, — сказал Браун. — Ничего себе.

Такое вот утро... Правда, многие разговоры были еще впереди. А ехали полицейские повидаться с Лоис Стайн, замужней дочерью Шумахера, миссис Марк Стайн. И по дороге Браун рассказывал, какая это заноза в заднице — быть чернокожим. В этом случае вы немедленно попадаете под подозрение, тем более если вы еще и здоровенный, и чернокожий. И знаете, что особенно интересно? Ни один белый ни за что и никогда не подумает, что вы — здоровенный чернокожий полицейский. Нет и нет. Он непременно подумает, что вы — здоровенный чернокожий преступник. Ну, знаете, наверное, татуировка у вас даже на заду, а мускулы, мол, накачал в тюремном гимнастическом зале.