— Вон, вон, он туда побежал! — заорал Уэйд.

Действительно, преследуемый влетел в некогда довольно элегантный высотный жилой дом у парка Риверхед, брошенный лет десять назад. Его окна были декорированы пластиковыми панелями и цветочными вазонами, что создавало впечатление экзотических полуоткрытых жалюзи. Пришедший в полное запустение, он до сих пор обманчиво выглядел молодцеватым щеголем в городе, искалеченном долгой и трудной жизнью. Входная дверь отсутствовала, с разбухшей арки подъезда обильно стекала скопившаяся там после дождей влага. Только темнота да крысиный шорох встретили детективов в бывшем холле.

— Эй! — крикнул Уэйд. — Почему ты убегаешь?

Ответа не последовало. Слышно только капанье воды. Голос эхом отозвался в пустой скорлупе дома.

— Мы просто хотим поговорить с тобой! — прокричал Бент.

Опять никакого ответа.

Они посмотрели друг на друга.

Тишина.

Но потом вдруг наверху послышался неясный слабый звук. На этот раз — не крыса. Крысы уже попрятались в своих щелях и подвале. Бент кивнул. Они медленно стали подниматься по лестнице.

Парень снова бросился бежать, едва они достигли первого этажа. Уэйд вырвался вперед и схватил его, когда он был уже на втором этаже. Уэйд круто развернул его, бросил наземь, поднес полицейский значок к лицу и заорал что было сил:

— Полиция, полиция, полиция! Понял?

— Я ничего такого не делал, — сказал мальчишка.

— Вставай! — приказал Уэйд и на всякий случай сам поднял парня на ноги, приставил к стене и начал обшаривать карманы, пока Бент поднимался по ступенькам.

— Пусто, — констатировал Уэйд. — Оружия нет.

— Я ничего не делал такого, — повторил парень.

— Как тебя зовут?

— Доминик Ассанти. Я ничего такого не сделал.

— А кто говорит, что ты что-то сделал?

— Никто.

— Тогда почему ты от нас убегал?

— Я подумал, что вы "легавые", — сказал Ассанти, вздрогнув.

Это был невысокий, субтильный, смазливый паренек с волнистыми черными волосами и карими глазами, в джинсах, тапочках и безрукавке с изображением Элвиса Пресли.

— Поговорим? — предложил Бент.

— Я ничего не делал, — снова заныл Ассанти.

— Смени пластинку, — сказал Уэйд.

— Где ты был в прошлый вторник около половины десятого? — спросил Бент.

— А кто может помнить, где кто-то был?

— Твоя подружка.

— Чего?

— Она нам сказала, что ты был недалеко от пекарни на улице Харрисон.

— Откуда она знает, где я был?

— А ты ей сам сказал.

— Ничего я ей не говорил.

— Был ты там или не был?

— Не помню.

— А ты постарайся.

— Не знаю, где я был вечером в прошлый вторник.

— Ты ходил в кино со своей подругой...

— Ты провожал ее домой...

— И вы шли домой мимо пекарни...

— Я не знаю, откуда вы все это взяли.

— От твоей подружки.

— У меня и подружки никакой нет.

— А вот она считает, что у тебя серьезные намерения на ее счет.

— Я не знаю, откуда вы это взяли, клянусь вам.

— Доминик... Не испытывай наше терпение, — сказал Уэйд.

— Подружку твою зовут Фрэнки, — сказал Бент. — Это сокращение. От Дорис Франчески.

— Усек? — спросил Уэйд.

— И ты сказал ей, что был около булочной в девять тридцать во вторник. Ну как? Был ты там? Говори.

— Не хочу вляпаться в историю, — сказал Ассанти.

— Что ты видел, Доминик?

— Боюсь, что если я вам скажу...

— Ну, ну, уж ты не беспокойся, мы этих парней уберем, — заверил Бент. — Ты не дрейфь.

— Так что ты видел? — спросил Уэйд. — Ты ведь можешь нам по секрету сказать, что ты видел?

— Я шел домой...

Да, он шел домой. Живет он в шести кварталах от дома Фрэнки. И голова была полна ею. Стоит только о ней подумать, и становишься как пьяный... Он стер с губ ее губную помаду, потом выбросил испачканный платок. Он до сих пор ощущал ее язык в своем рту, свои руки на ее груди. И вот сначала он подумал, что где-то лопнули шины. А может, выстрелы? На улице ни одной машины! Значит, выстрелы. Так он вычислил, что это впрямь выстрелы, и подумал, ай-яй, смотаюсь-ка отсюда подобру-поздорову... Вот он и повернул обратно. Зачем? А затем, чтобы вернуться к дому Фрэнки. Вызвать ее на улицу и сказать, что на улице стреляют и можно ли ему подняться и побыть у нее, переждать... Как вдруг совсем неожиданно он видит этого парня, выбегающего из винного магазина с коричневой сумкой в руках. Вот Доминик и думает, что, наверное, напали на эту лавку, а тип идет по направлению к Доминику, и тот опять думает, что лучше убраться отсюда. И потом... И потом они...

— Я больше ничего не знаю, — сказал Ассанти. — Я боюсь.

— Лучше скажи нам, — медленно произнес Уэйд.

— Боюсь.

— Ну, пожалуйста, — попросил Уэйд. — О'кей?

— Там были двое других типов. Выходили из пекарни, что по соседству.

— И как они выглядели?

Ассанти долго колебался.

— Не стесняйся, если они черные, все равно скажи, — попросил Бент.

— Да, они чернокожие, — сказал Ассанти.

— С оружием?

— Только у одного.

— Только у одного — пистолет?