— Я выпила с ним пару коктейлей в прошлый четверг, — сказала она.

За день до того, как он схлопотал себе четыре пули в лицо. А две угодили в его дворняжку...

— И во сколько это могло бы быть? — спросил Карелла.

— В половине шестого. После того, как я закрыла лавку. Мы встретились неподалеку от его офиса. В баре "Крошка".

— Скажите, был ли какой-нибудь особый повод для встречи? — спросил Браун.

— Нет. Просто мы давно не виделись.

— А обычно вы...

— Да.

— ...встречались, чтобы вместе выпить стаканчик-другой?

— Да.

— Не обед и не ужин?

— Нет, Маргарет...

Она замолчала.

Карелла тоже. И Браун.

— Она не одобряла папиных встреч с нами. Маргарет — женщина, на которой он женился после развода с мамой.

Женщина, на которой он женился. Именно так, не опускаясь до того, чтобы называть ее женой. Просто женщина, на которой женился.

— Ну и как вы к этому относились?

Лоис пожала плечами:

— Трудная женщина.

Разумеется, это не было ответом на вопрос.

— В каком смысле — трудная?

— О, собственница до мозга костей. Ревнива до безумия.

"Сильное слово, — подумал Браун, — безумие"...

— Но как все-таки вы относились к ограничениям, которые она накладывала на ваши встречи? — спросил Карелла.

— Конечно, я бы хотела встречаться с папочкой почаще... Я так люблю его... Любила его, — сказала Лоис. — Но раз уж это создавало для него проблемы, я шла на то, чтобы встречаться, когда ему было удобно.

— А какие чувства испытывал он по этому поводу?

— Понятия не имею.

— Вы никогда с ним об этом не говорили?

— Никогда.

— Просто шли навстречу его пожеланиям? — спросил Ка-релла.

— Ну да. Раз он был женат на ней, — сказала Лоис, пожав плечами.

— А как относилась к этому ваша сестра?

— Он никогда не виделся с Бетси.

— Как так?

— Она отнеслась к разводу по-своему.

Браун подумал, что это у всех так.

— Эта предыдущая грязная возня...

— Какая возня? — быстро спросил Карелла.

— Ну хорошо. У него была интрижка с этой, с Маргарет. Он и маму-то бросил поэтому. Но одно дело получить развод и уж только потом встречаться с кем-то. И другое дело, что он затеял развод, потому что хотел жениться на Маргарет. Он долго жил с ней до развода. Понимаете? В этом разница.

— Конечно, — сказал Карелла.

— Ну так вот, моя сестра этого не одобряет. Она прекратила встречи с ним... О, наверное, через девять-десять месяцев после его второй женитьбы. Таким образом я стала как бы его единственной дочерью. Все, что у него и было на самом деле.

Браун подумал, что бы могло означать "все, что у него и было".

— О чем вы говорили в прошлый четверг? — спросил Карелла.

— О том, о сем, ничего определенного.

— А он не говорил, что его что-нибудь беспокоило?

— Нет.

— Не намекнул на какие-нибудь там...

— Нет.

— Неприятности...

— Нет.

— С кем-нибудь повздорил...

— Нет.

— Проблемы личного характера...

— Ничего подобного.

— Ну ладно. Скажем так: он выглядел обеспокоенным, напуганным?

— Нет.

— Озабоченным?

— Нет.

— Может быть, вам показалось, что он чего-либо или кого-либо избегал?

— Избегал?

— Ну, я имею в виду — в разговоре, не договаривал, скрывал что-то.

— Нет-нет, он вел себя абсолютно так же, как обычно.

— А не могли бы вы дать нам хотя бы общее представление, о чем говорили с ним? — вмешался Браун.

— Ни о чем. Разговор папеньки с дочуркой.

— И все-таки — о чем?

— Мне кажется, мы говорили о его поездке в Европу... Он должен был туда отправиться по делам в конце месяца.

— Да. И что же он говорил по этому поводу?

— Только то, что видит поездку в перспективе. Готовится к ней. У него новый клиент в Милане — модельер, дизайнер, собирающийся внедрять свой стиль в этом городе, а потом еще какое-то дело во Франции... По-моему, он назвал Лион...

— А говорил он, один летит или нет?

— Я не думаю, что Маргарет собиралась ехать с ним.

— Не упомянул, кто мог его сопровождать?

— Нет.

— О чем еще вы говорили?

— Вы знаете, действительно, это был разговор ни о чем, о пустяках. Мы ничего такого серьезного не обсуждали. Ну — обычный дружеский треп отца с дочерью.