Шрифт:
– Чего вы не разбежитесь тогда?
– вздохнула Маринка.
– Да потому что...
– привычно отмахнулась от нее Ася, - не к кому и некуда разбегаться.
Вика посмотрела на нее с жалостью. Ася подурнела, располнела, и не скажешь, что когда-то считалась первой красавицей в округе. Она сама понимала, что оказалась никудышной ни женой, ни матерью - Колька мучился с ней, Костик страдал до такой степени, что отставал в развитии. Года два назад Колян даже хотел лишить ее материнских прав. Ася возмутилась, мало того, что он и отец не родной, так еще и отнять сына хочет, но муж был непреклонен. Тогда тетка Анна, теща, уговорила Кольку решение свое поменять, и он смягчился, вспомнив последний разговор с Любкой.
– Терпения тебе, родной мой, хороший мой, любимый, больше ничего сказать тебе не могу...
– сказала она ему тогда.
И он решил терпеть. Терпеть Асю, свою жизнь, любовь, разбитое счастье...
Спустя почти год после исчезновения Любы, Юля рассказала Коле, что его любимая теперь живет в монастыре, что Господь иногда ведет к себе большими скорбями, что она теперь счастлива и всех прощает.
– Мне иногда кажется, будто она умерла...
– после долгого молчания признался Коля.
– Примерно так и есть, - тихо согласилась Юля, - для этой жизни она и правда умерла, но перерождается для другой.
– Для какой? Чтобы монашкой стать?
– угрюмо спросил Колян.
– Знаешь, когда-то батюшка Любе сказал о Женихе... Когда она еще переживала из-за Ромки, была на исповеди, а отец Олег ей сказал, что она дождется другого Жениха... Вот, она Его дождалась, а Он, ее Жених дождался Любу... Ведь я думаю, что она, скорее всего и станет Христовой Невестой.
Коля только молча покачал головой.
– Она счастлива теперь, правда, - Юля взяла его за руку, - И ты живи, постарайся тоже найти свое счастье. Среди живых совсем гиблых людей не бывает. Пока человек живет, значит, он и измениться может.
– Это ты про Аську?
– усмехнулся Коля.
– Не случайно же вы вместе...
– улыбнулась Юля.
***
Постриг Любы назначили на двадцать седьмое января. Морозным утром к монастырю подъехали две машины, в одной из которых были Павел, Юля и Аня, в другой - отец Олег с матушкой Ольгой. Аня робко прошагала за Юлей в Троицкий храм, Павел наотрез отказался присутствовать на постриге сестры.
– Там одни попы, да бабы, - отмахивался он от жены, - к тому же и так - как хоронить ее... Не могу я. Жалко.
Постриг должен был свершиться во время литургии. Специально для того, чтобы облечь в мантию Любовь, в монастырь прибыл Епископ Арсений. Юля с Аней, взяв себе по свечке, притаились почти у самых дверей. Оттуда они наблюдали, как расстилают ковровую дорожку в храме, Юля шепнула Ане, что по ней поползет Люба.
– Что, прямо ползком?
– не поверила Аня.
– Ну да, как бы в знак смирения.
– Ничего себе...
Игуменья матушка Серафима, увидев Юлю, подошла к ней. Юля взяла у матушки благословение так же, как брала его у отца Александра. Аня последовала ее примеру. Игуменья что-то проговорила Юле, но Аня не расслышала. Ожидая сестру, она рассматривала храм, монахинь, принюхивалась к цветам, стоящим в высоких вазах. Какая-то девушка, почти девочка, в черном платье и платке что-то монотонно читала, в голосе ее слышалась дрожь волнения. Аня и сама волновалась, все пытаясь разглядеть среди женщин в черном сестру, но Литургия шла уже полным ходом, а Любы нигде не было видно. Наконец, когда Ане уже надоело и ждать и волноваться, она увидела Любу. Сестра появилась откуда-то из-за колонны. На ней была белая сорочка до пят, длинные распущенные волосы струились по спине ровными волнами, как бывает обычно с волосами, часто и туго заплетаемыми в косу.
Все послушницы выстроились вдоль дорожки с зажженными свечами, а матушка игуменья Серафима, монахини Елена и Анастасия прикрывали Любу мантиями, пока та ползла к амвону.
– Что пришла еси, сестра, припадая ко святому жертвеннику и ко святей дружине сей?
– торжественно спросил отец Арсений.
– Желая жития постнического, Владыка святый, - читая по бумажке, но повторяя сердцем, ответила Люба.
– Желаеши ли сподобитися ангельскому образу, и вчинену быти лику инокующих?
– Ей, Богу содействующу, Владыка святый.
– Отрицаеши ли ся мира и сущих в мире по заповеди Господней?
– Ей, Владыка святый.
– Сохраниши ли ся в девстве и целомудрии и благоговении даже до смерти?
– Ей, Богу содействующу, Владыка святый.
– Сохраниши ли даже до смерти послушание ко игумении и ко всем о Христе сестрам?
– Ей, Богу содействующу, Владыка святый.
– Пребудеши ли до смерти в нестяжаниии и вольней Христа ради во общем житии сущей нищете, ничтоже себе самому стяжавая, или храня, разве яже на общую потребу, и се от послушания, а не от своего произволения?