На следующий день Аня снова была у Юли. Паша с детьми строил горку на улице, поэтому Аня с Юлей сидели в тишине на кухне, на которой ничего, никогда не менялось, пили чай с пирожками, и Аня отчаянно завидовала хозяйке дома, ее счастью, покою, радости.

– Юлька, а знаешь, я тебе завидую, - неожиданно для самой себя призналась она.

– Да ты что? Чему?
– удивилась Юля.

– Семье твоей, любви вашей с Пашкой, время вас не берет, не меняет...

– Что-то я не пойму, к чему это ты?

– Эх, Юля. Нет у нас с Роськой этого ничего. Ни семьи, ни детей, ни радости, ничего нет.
– Аня тяжело вздохнула, - Любви нет у нас. Понимаешь?

– Ты не накручивай себя, Анют.

– Я не накручиваю. Когда мы поженились, я, знаешь, как летала? Я счастливая такая была. А потом поняла - летаю я давно одна, Роське больше не латается что-то. Ну и я рухнула на землю с высоты своего тогдашнего полета. И все-все себе отбила - и радость, и крылья, и, кажется, любовь тоже. Недаром детей Бог не дает нам. Нет у нас ничего уже больше.

– Аня, да что ты?
– Юля тревожно смотрела на нее, - Откуда у тебя мысли такие?

– А оттуда, Юля. Когда тебя не любят больше, это чувствуется.
– Аня закрыла глаза и вдохнула, потом, снова посмотрев на Юлю, добавила, - А зачем тогда вообще вместе жить, если нет любви? Если и домой-то идти не хочется? Да и дома-то нет?

– Это пройдет, - Юля погладила Аню по руке, - такое, наверное, у всех бывает, потом проходит. Кажется, что все напрасно, что живешь не с тем, не так, а потом оказывается, что лучше и роднее никого нет...

Аня откинулась на выгнутую спинку старинного стула и скрестила руки на груди. Она долго рассматривала виденную тысячи раз кухню - белоснежную русскую печку, ажурные тоненькие салфеточки, разложенные в старом огромном буфете, гору детской обуви у порога, ворох уличной одежды, едва помещающийся на вешалке, веселенький узорчик на светлых обоях, раскрашенный кое-где кем-то из детей, и, наконец, перевела взгляд на Юлю, задумчиво смотревшую в свою уже пустую чайную чашку.

– А как для Бога важнее, чтобы жить честно, и перед Ним, и перед собой, или чтобы Его закон исполнить?
– спросила, наконец, Аня.

– Смотря, что для тебя значит, честно жить, наверное, - перевела на нее взгляд Юля.

– Честно, это если уже не можешь больше жить с человеком, это не жить с ним, вот моя правда.
– Медленно произнесла Аня.

– Может быть, если действительно не можешь...
– после долгого молчания ответила Юля, и поспешно добавила, - Только если не ради кого-то другого его оставляешь. А именно потому, что не можешь с ним быть, чтобы его не мучить... Только я вот все равно не уверена, что это правильно. Я бы так не смогла...

– Юля, а ты Пашу любишь?
– прямо спросила Аня.

– Люблю, - улыбнулась Юля.

– А он тебя?

Юля только пожала плечами и отвернулась.

***

В этом году зима кончилась как-то неожиданно, вечером было морозно и снежно, а с утра началась такая отчаянная оттепель, что снег сошел полностью за несколько дней, и стала пробиваться травка. Осуга вышла из берегов, ледоход от неожиданности все пропустили, зато только ленивый не сбегал посмотреть на речной разлив. Апрель радовал теплом, солнцем, и уже в начале мая цвели сады, одурманивая сладким запахом, шумели листья, и птицы, тоже, видимо, ошалевшие от такого буйства природы, давали такие оглушительные концерты, что некоторые дачники, приехавшие на майские праздники в деревню, и привыкшие к городскому шуму, не могли спать под эту лесную музыку.

И в этом удивительном мае утонул Костик. Он с мальчишками полез в реку, что-то пошло не так и сильное течение после весеннего паводка унесло его на несколько километров. Несколько дней его искали всеми деревнями, надеялись, что ему удалось где-то зацепиться за кусты, выбраться на берег. Колян не спал ни часа в эти дни, все лазал по берегам, кричал, звал сына. Даже Ася боялась, что и он свалится в реку от усталости и тоже утонет. Что сын утонул, она почему-то не сомневалась. Когда только прибежали люди, стали кричать, что Костик упал в реку и его унесло течением, она уже знала, что его не найдут живым. Последнее время ее мучило предчувствие, что с сыном что-то случится. За несколько дней до трагедии ей приснился сон, в котором она видела, как Колька закапывает Костика в землю. Этот страшный сон окончательно убедил ее - что-то должно случиться. И хоть Костик убежал с мальчишками на реку без спроса, Ася думала, что как только тело Колька убедится в гибели сына, он просто убьет ее, потому что и сама винила себя в случившемся, а уж о муже-то и говорить нечего. И вот, наконец, через несколько мучительных дней, поиски были закончены. Костика похоронили рядом с Колиным отцом. Ася не принимала участия в организации похорон, не было ее и на поминках. Коля о ней не вспоминал. Ромка спрашивал у тетки Анны о Асе, которую видел только на кладбище.

– Прячется она где-то, Кольку боится, - плакала Анна в ответ. После похорон Колян несколько дней жил у своей матери. Но наконец, Наталья спросила сына.

– Колюшка, ты домой-то пойдешь? Мне-то, конечно, хорошо, что ты у меня, но Ася-то там извелась ведь вся, наверное...

– Что ей будет, - буркнул Коля, но в Прямухино ушел тем же вечером.

Когда он появился на пороге дома, теща радостно захлопотала вокруг, а Ася с испугом вжалась в угол, из которого и так почти не выходила эти несколько дней.