Шрифт:
Коле показалось, что она перестала дышать. Он взял ее за руку, на этот раз Люба не отняла ее.
– Какая же я дура! – вдруг всхлипнула она.
– Ты чего? Не плачь! – он обнял ее за плечи.
– А я сижу, гадаю, кто там у тебя на сердце… не мог сразу сказать! – плакала она.
– Ну прости ты меня… - растерялся Коля.
– Аська-то значит, знала? – спросила Люба.
– Про тебя-то? Я ей сначала не говорил, но она потом как-то сама догадалась.
Люба уткнулась ему в грудь и затихла.
– Вот такой я ослик… - проговорил Коля.
Она подняла заплаканное лицо и покачала головой.
– Ты самый лучший… - прошептала она.
Коля поцеловал ее, чувствуя, как синхронно бьются их сердца.
***
Тихое счастье Коли и Любы никому не бросалось в глаза. Когда он, отработав, приезжал в деревню, они брали Костика и просто гуляли, купались, играли с мальчиком. Почти никогда не оставаясь наедине, они как будто всегда были только вдвоем, даже когда он был в другом городе.
Но Надежда однажды утром, собираясь на работу, тихо, чтобы не разбудить еще спавших мужа и Нюрку, спросила у дочери:
– Что-то ты все с Колькой бродишь?
Люба улыбнулась, жуя бутерброд.
– Чего ты улыбаешься? Смотри… - покачала головой Надя, - Плохая слава пойдет, не отмоешься…
– Мам, ты чего? – тоже полушепотом ответила Любка, - Почему сразу плохая-то?
– А что же у вас с ним? Любовь? – Надежда намазывала дольку батона маслом, поглядывая на дочь.
– А если и да? – Любка отложила недоеденный бутерброд и хотела выйти из-за стола.
– Ты сиди… - остановила ее мать, - Послушай меня…
Любка покорно села.
– Любка, ты это надумала-то, не потому ли, что Роська с Нюркой женится? Или правда любовь у вас?
– Не потому, мам… Я, может быть только с Колькой и поняла, что к Роське у меня что-то детское было такое…
– Что же ты страдала так? – спросила Надежда, тоже забыв про свой бутерброд.
– Мама, знаешь, как я Роську любила? – неожиданно для самой себя разоткровенничалась Люба, - На грозу похоже – все мелькает, гремит, страшно и красиво, и все в шоке вокруг, и здесь – она показала на грудь, - разрывается все, и голова кругом идет… Только потом, гроза проходит, тучки разбегаются, и – все… Как и не было этой грозы-урагана, куда подевалось? И следов никаких не осталось… А вот с Колькой все не так… У нас как в плесе на Осуге – что-то такое тихое, красивое, глубокое, свое, родное…. И никуда не денется, сколько ни пройдет… Вон, Осуга сколько веков течет, и столько же еще течь будет… Понимаешь, мама?
Надежда вздохнула и снова принялась за свой завтрак.
– Значит, все серьезно у вас?
– Да…
– И он тебя любит?
– Любит, мам… - заулыбалась Люба.
– А Наталья-то знает про вас? - вдруг спросила Надежда.
Люба пожала плечами. У нее как камень с души свалился, от того, что мама так спокойно отнеслась к их с Колькой отношениям.
Она продолжала жить своей радостью, наслаждаясь душевным равновесием, любовью, счастьем… Они с Колей никуда не торопились, жили одним днем, радовались единому мигу. Не строили планов, не таились от людей, но оставались незаметными для других. Но недолго это продолжалось. В августе, когда Люба в магазине снимала занавески, намереваясь их постирать в ближайший выходной, она увидела в окно, подъехавшую незнакомую машину, из которой вышла пассажирка, достала сумку на колесиках и большого игрушечного медведя.
Любка спрыгнула с подоконника, метнулась за прилавок и остановилась, напряженно глядя на дверь – больше деваться ей было некуда.
Через минуту она услышала, как отъехала машина, а в магазин зашла Ася.
– Привет! – весело поздоровалась она, - Хорошо, что ты работаешь, я видишь, сразу к тебе!
– Привет! – тихо ответила Любка и спрятала задрожавшие руки под фартук. – Какими судьбами?
– Дак к Роське на свадьбу! Пойдем покурим! – Ася повернулась к выходу.
– Пошли… - с неохотой покинула свое убежище Люба.
На улице Ася уселась на лавку рядом с медведем, достала из маленькой сумочки сигареты, предложила Любке.
– Не курю, - отказалась она, глядя на неимоверно длинные, украшенные причудливыми рисунками ногти Аси.
– А я вот стала, - проговорила Ася, щелкнув золотистой зажигалкой.
Ася изменилась до неузнаваемости. Сделала короткую модную косую стрижку, покрасив волосы в черный цвет, стала ярко краситься, делать огромные стрелки у глаз, длиннющие ресницы, пользовалась темно-фиолетовой помадой. Кожа у нее была бронзового цвета, на ногах шпильки такой длины, какой Любка даже и не видела.