— Я уезжаю, — Гаухар, спокойным за твою судьбу. Так и передам Рахиме. Если между нами и осталось кое-что недосказанным, не придавай этому значения. Все будет хорошо.

Гаухар промолчала, но сердце у нее болезненно вздрогнуло.

Галимджану некогда было присматриваться к ней. Он сейчас обратился к другим провожающим: «Не забывайте, пишите». В свою очередь те говорили: «Не ленитесь отвечать. Передавайте приветы».

Тут раздался отвальный гудок теплохода, заглушивший все их остальные слова. На том они и расстались.

Галимджан-абы остался доволен собою. На его взгляд, миссию он выполнил как нельзя лучше. Особенно нравились ему собственные слова, в последнюю минуту обращенные к Гаухар: «Если между нами и осталось кое-что недосказанным…» Очень деликатно и в то же время многозначительно.

Человек умный, отзывчивый, с большим житейским опытом. Галимджан еще раз проявил плохое знание сложной, во многом противоречивой женской души.

Гаухар сразу догадалась, что именно «осталось недосказанным» между нею и Галимджаном-абы. И напрасно он советовал не придавать этому значения.

Гаухар поступила как раз наоборот.

Она отлично запомнила о первом их пространном разговоре в день своего приезда Галимджан на вопрос, не собирается ли жениться. Джагфар ответил весьма уклончиво, при этом отвел глаза.

Не теряя времени на размышления и колебания, Гаухар решила пойти на риск. В тот же день, вернувшись к себе, она написала письмо в Казань, одной из молодых учительниц, с которой более или менее дружила, Попросила ответить откровенно, ничего не утаивая, как живет Джагфар. Она понимала — подружка может кому-либо проболтаться о ее письме. Но Гаухар было все нравно. Главное — выяснить, что с Джагфаром.

Ко дню отъезда Галимджана ответа от подружки еще не было. Расстояние от Зеленого Берега до Казани не столь уж велико, Но наша почта умеет испытывать терпение граждан. Гаухар ждала. Неизвестность все же не самое худшее, к ней более или менее привыкаешь. И Гаухар стала привыкать. К тому же у нее мелькнула спасительная мысль, — человек всегда готов помочь себе: «Возможно, о Джагфаре и писать-то нечего, потому и молчит подружка». На подмогу первой успокоительной мысли не замедлила явиться вторая: «Почему надо непременно предполагать худшее, будто Галимджан-абы утаил от меня правду? Не такой он человек, чтобы кривить душой».

Так и тянулись день за днем. Гаухар все реже вспоминала о письме. А тут подоспело много работы. До Октябрьской годовщины не так уж далеко, надо готовить учеников к праздничному вечеру. И еще одна забота: середина осени, не нынче завтра начнется ненастье, а то и снег выпадет. Гаухар еще ни разу не ходила с ребятами в лес. Надо устроить им прощание с золотой осенью.

Учительница привела ребят на берег реки. На тот самый бугор, где она была однажды с Миляушей. Вид на реку открывался прекрасный, но уже кончался октябрь, и осень сбрасывала с деревьев последние яркие наряды. Тянет довольно прохладный ветерок: по реке ходят некрупные, свинцового цвета волны. Белесые облака плывут низко над землей, того гляди посыплется снег.

Так было утром. А в полдень еще раз улыбнулось щедрое бабье лето. Ветерок размел облака и затих. Снова ярко светило солнце. В полной тишине с еле слышным шорохом падали крупные зубчатые — желтые, оранжевые, красные — листья кленов.

Мальчишки еще в начале пути резвились, точно козлята, — суета, прыжки, гвалт, будто им предстояло отправиться в дальнее путешествие. На крутом берегу Камы они, казалось, впервые по-настоящему вырвались на волю — носятся взапуски, перекликаются, хохочут. Когда из-за поворота показался буксирный пароход с баржей, поднялся разноголосый крик. «Я первый увидел, у меня глаза зоркие!» — хвастается один. «Нет, я первый!» — оспаривает другой. Девочки ведут себя тише — подбирают кленовые листья, камушки любопытной формы и окраски, то и дело обращаются к учительнице с расспросами: «Почему это?», «А отчего не так?» Гаухар не отмахивается от них, старается отвечать подробнее.

В школьной практике она вообще поставила своей целью развивать и закреплять у ребят драгоценное качество: когда наблюдаешь что-нибудь интересное, не только запоминай, но и думай над тем, что увидел, — доброе или злое, красивое или безобразное, полезное или вредное. Навыки эти пригодятся в старших классах, особенно в вузе, — студент-новичок не растеряется при освоении материала, ему уже знакомы первичные элементы научного мышления. Конечно, глупо и вредно было бы торопить превращение детей во взрослых, все в свое время.

Разговаривая с ребятами, Гаухар невольно оглядывала берег. От своих мыслей тоже не уйдешь. Вот этот бугор, с которого далеко просматривается Кама, хорошо запомнился ей. Здесь она попыталась набросать акварелью крутой изгиб реки, залитый солнцем. Рисунок получился торопливый, ученический. Но она рада была, что впервые после долгого перерыва взялась за кисть. На этом же бугре в день первой прогулка по берегу они с Миляушей сидели обнявшись, и обе всплакнули: у каждой на сердце было свое. Гаухар тогда подметила, что Миляуша, должно быть, не очень-то удачно влюблена. Это было всего лишь предположение, но несколько позже девушка сама призналась, что любит преподавателя своей школы Вильдана Зайнулина. И до сих пор не уверена, нужно ли Вильдану чувство ее.