Он коротко, почти безразличным тоном, ответил на ее вопрос;

— Я давно не видел его, Гаухар, и решительно ничего не могу сообщить о нем.

— Разве он не приходит к вам на завод?

— Партучеба в этом году у нас еще не началась. И потом вряд ли в программе будут лекции по политэкономии.

— Он не женился? — Гаухар вздрогнула, словно сама испугалась своего вопроса.

— Не слышал… — помолчав, ответил Галимджан. Потом добавил: — Если бы это случилось, я, наверное, услышал бы.

Гаухар низко опустила голову, кажется, увидела, что Галимджан после своего ответа покраснел от смущения. Чужую тайну вообще трудно хранить, и вдвойне трудно было Галимджану, не привыкшему изворачиваться. Но что поделаешь, иногда жизнь требует от нас невозможного, и мы свершаем это невозможное из желания уберечь человека от беды. Если бы Бибинур была здесь, она, вероятно, взяла бы на себя это трудное объяснение. Но и тогда Галимджан должен был бы заранее обо всем договориться со своей сестрой. Он не позаботился об этом вовремя — вот теперь сам и расхлебывай…

Теперь Галимджан понял: в дальнейшем надо помнить — Гаухар не забыла, да, кажется, и не хочет забыть мужа, по крайней мере до тех пор, пока время не излечит ее. А ведь чего только не наговаривал на нее Джагфар, когда привез одежду. Он с ненавистью упоминал о Билале Шангараеве. К чему-то приплел известного в Казани артиста, певца Алчына, голос которого нравился Гаухар. Слушая его, Галимджан в какую-то минуту даже подумал: а не скрывает ли Гаухар что-нибудь? Он вспомнил, как однажды совершенно случайно увидел у себя на заводе Билала Шангараева, — разве можно было подумать тогда, что этот с виду скромный и воспитанный парень как-то связан с Гаухар? Впрочем, много ли узнаешь о человеке, которого видел мельком? Почему не предположить, что Гаухар когда-то и в самом деле проявляла интерес к Шангараеву?

Но теперь Галимджан окончательно уверился, что в сердце у Гаухар был и остался только Джагфар. И как поведет себя Гаухар, узнав, что он намерен жениться? В своем ослеплении не подумает ли она, что Галимджан наговаривает на Джагфара, желая помочь ей поскорее забыть бывшего мужа? А может, все-таки сказать. Нет, ни в коем случае нельзя говорить! Рахима тоже предостерегала от этого. В таких случаях женщины дают мудрые советы. Все же для верности надо будет посоветоваться с Бибинур.

Изо дня в день школа все больше втягивала в свою жизнь Гаухар. В первые дни после приезда в Зеленый Берег Гаухар как-то безотчетно думала, что она сама по себе, а новые ее ученики сами по себе. Это не означало, что она была равнодушна к ребятам, просто еще не могла органически слить свое «я» с повседневными интересами учеников, — должно быть, требовалось больше времени, чтобы привыкнуть к классу, принимать его за частицу собственной жизни. Была и еще одна помеха для полной близости, пожалуй, самая главная. У нее есть на сердце глубокая личная тайна, которую она ревниво оберегает. Вдруг какими-то окольными путями ребята узнают хотя бы частично о ее драме. Сможет ли она тогда прямо смотреть в глаза своим ученикам? Не отшатнутся ли они от нее? Ведь мы порой не замечаем, что у детей есть свои взгляды на жизнь взрослых.

Но шли дни, и Гаухар постепенно убеждалась в своей излишней мнительности. Безусловно, рано или поздно тайна ее откроется для окружающих. Да и сама Гаухар устанет скрывать ее, захочет облегчить сердце. Ну, а сейчас?.. Напрасно она боялась, никто из преподавателей — об учениках и говорить нечего — не проявлял особого интереса к ее жизни в прошлом. Люди оказались гораздо тактичнее, чем думала Гаухар. Есть три близких человека, которые знают драму ее или смутно догадываются о ней, — это Бибинур-апа, тетушка Забира и Миляуша. И никто из них даже намеком не дал почувствовать, что осуждает ее. А ведь могли бы и осудить.

Гаухар стала доверчивее относиться к новым знакомым в Зеленом Береге. Исчезала и преграда, мешавшая ей проникнуться добрыми чувствами и заботой к школьникам. Педагогический опыт и чутье подсказали ей: чем проще, непосредственнее она будет относиться к ребятам, тем меньше даст им поводов настороженно приглядываться к ней и шептаться: «Гаухар-апа молчаливая и неласковая. Тут что-то неладно…»

На первый взгляд, приезд Галимджана в Зеленый Берег не имел прямого отношения к этим переживаниям Гаухар, заполнявшим сейчас внутренний мир ее. Казалось бы, что особенного в этом приезде? Ну, проявил отеческую заботу о Гаухар, в частности привез ей зимние носильные вещи, задушевно поговорил с Гаухар, ободрил, порадовался, что неплохо устроилась. Это немалое дело. Но в конечном счете явление чисто бытового, заурядного характера: приехал, навестил, попрощался, уехал.

Однако при более внимательном взгляде приезд Галимджана оказался глубоким вторжением в жизнь Гаухар. А каков результат вторжения — положительный или отрицательный? На этот вопрос не ответишь коротким «да» или «нет». Дело было гораздо сложнее.

На пристани кроме Гаухар провожали Галимджана еще четыре человека — сестра Бибинур с дочкой, Миляуша и тетушка Забира.

Как обычно в этих случаях, много было сказано добрых напутствий и шуток. Улучив минуту, Галимджан-абы отвел Гаухар в сторонку, дружески положил руку на ее плечо и сказал многозначительно: