Утонувших, что может указывать на то, что легенда под номером два вполне

может оказаться реальной историей.

(источников было много, скомпоновал их сам)

Умеет ли кто сохранять твердость духа и ясность разума, когда все происходящее

вокруг неожиданно сплетается в паутину мистических совпадений и закономерностей?

Чем руководствоваться, анализируя подобную ситуацию – рациональным началом или

чувствительным?

Я попытаюсь рассказать по порядку то, что случилось со мной за недолгое время

пребывания в Приморье. Иногда я буду сбиваться, пускаться в крайности или во все

тяжкие, отступать от сути дела и сыпать ненужными деталями.

Я живу в центральной гостинице, из окна день за днем вижу бескрайний Амурский

Залив. Я обрел душевное равновесие, или, по крайней мере, надеюсь его обрести, ведь

психологи, да и молва людская, то и дело повторяют, что, лишь окружив себя оттенками

синего цвета, станешь спокойным и мудрым. В моем номере наличествуют: двуспальная

кровать, телевизор с множеством кабельных азиатских каналов, стол, за которым я пишу

это и не только это, холодильник и пепельница. Разумеется, еще есть ванная и туалет в

одной комнате. В платяном шкафу на верхней полке свернуто толстое и теплое одеяло,

так что я вполне могу прямо тут и перезимовать. Если останутся деньги, конечно же. Если

не останется – сниму квартиру на Маяке. Это мой любимый район во Владивостоке.

Маяк или Эгершельд: там заканчиваются автобусные маршруты, там же куча

стальными нитями впившихся в землю рельсов держат на себе пустые составы, которым

больше некуда ехать, разве только в волны морские всей тяжестью вагонов на дно… На

Маяке заканчивается Владивосток, Россия, весь материк… Дальше отступать уже некуда.

В аэропорту я перепутал свой чемодан с чужим, довез его до отеля, и только тогда

открыл. Счел слишком обременительным возвращаться и отдавать чемодан владельцу

(точнее, владелице). А потом еще, сволочь эдакая, покопался в содержимом чужого

багажа. Я нашел диктофон, на котором записаны сеансы Ани (очевидно, нынешней

хозяйки моего чемодана) у психолога. Она говорит то сбивчиво, то протянуто, иногда это

интересно слушать. Например, мне очень нравится этот отрывок:

«Владивосток раскинул свои щупальца во все стороны, кроме северной. На севере

тигровой лапой его давит тайга. Владения Морского Чудовища заканчиваются.

Владивосток боится кедров и диких кабанов. Он вычерчивается цифровыми

фотографиями бутиков на Светланской, пробок, транспортных развязок, и изредка –

своим милитаризмом: бравыми морячками, зеленой подводной лодкой, фортами… Я хочу

его мысленно покинуть, хоть ненадолго, но он не дает. Я доезжаю до Маяка, до самого

края, как южная щупальца Владивостока хватает меня и тащит обратно. Гигантский

Осьминог с глазами-прожекторами, светящийся в темноте не фосфором, но

электрическим освещением домов и уличных фонарей, он не дает мне судить объективно.

Он говорит: «Посиди, не торопись, скушай крабика». Потому что он знает, какую

опасность я представляю. Потому что горожане видят и принимают, наслаждаются и

ругают.

И только тот, кто однажды потерял свой Владивосток, столкнулся с Морским

Чудовищем. Я покинула Город у мыса трепанга, и голубой трепанг забрал мою удачу. На

моей руке не видно линии везения. Мне это все гадалки говорили. Мои руки гладкие и

скользкие, всегда холодные, а на подушечках пальцев кожа помята так, будто я сутками

не вылезаю из воды. Я стараюсь есть очень мало, и родители таскают меня по

больницам, в надежде вылечить от анорексии. О черт, это выносит мне мозг, да.