– Что с ней? – испуганно пролепетала Ника.

– Отравление, видно, что-то несвежее скушала, – сочувственно сказала соседка. – Это я ей «Скорую» вызывала. В шесть утра, у меня как раз Никитка проснулся, я его кормлю в это время. И вдруг звонок в дверь. Смотрю, Софья Павловна, прямо вся зеленая, на пороге стоит. «Валечка, – говорит, – будь добра, вызови «неотложку», я что-то никак не могу дозвониться». А сама за косяк держится, вот-вот упадет. Я, конечно, перепугалась страшно, побежала звонить. Потом прибегаю, а Софья Павловна без сознания у порога лежит. Я сразу мужа своего разбудила, он ее на постель отнес. «Скорая», правда, быстро приехала, тут же ей промывание сделали, лекарствами накачали и увезли. Хорошо, говорят, успели, еще бы немного, и умерла бы старушка. Мне ее так жалко, она очень хорошая. Я когда еще в школе училась, так она мне все время помогала, можно сказать, что все пятерки в аттестате – ее заслуга. А месяц назад я сына родила, так в роддом она меня отправляла. Мужа дома не было, работал, а у меня схватки начались раньше срока на две недели. Вот Софья Павловна и бегала здесь, и в больницу со мной поехала, в общем, все сделала как заботливая бабушка. А теперь получилось, что и я ей помогла.

– Почему же она одна была? Вроде племянник у нее есть?

– А, этот, – как-то неопределенно махнула рукой девушка. – Он теперь, слава богу, здесь не живет, съехал. Да и давно пора. Сколько же можно у бедной женщины на шее сидеть?

Вероника заметила, как она сморщила носик, и поинтересовалась:

– А почему вы так о нем говорите, с неприязнью?

– Он мне очень не нравился. Грубый, циничный, и взгляд у него нехороший, как будто раздевает глазами. Еще я много раз слышала, как он ругается с Софьей Павловной. Через стенку, конечно, слов не разобрать, но то, что ругается, сразу понятно. А она в ответ только тихонько что-то говорит, как будто прощения просит. Это, конечно, ее дело, родственники между собой всегда разберутся, но мне ее жалко было, она такая хорошая, а как он приехал, я часто замечала, что глаза у Софьи Павловны заплаканные.

– А в какую больницу ее отвезли? – поинтересовалась Вероника.

– В Институт Склифосовского. Ваня, муж мой, поехал вместе с ней. Говорит, в реанимацию ее положили, и пока приходить к ней нельзя. Сказали, чтобы по телефону узнавали о ее состоянии, там скажут, когда можно будет ее навестить.

– Спасибо большое, – поблагодарила Ника и, еле поднимая ноги, побрела по лестнице вниз. – Вот тебе и кошка.

Она почему-то была уверена, что виновато в случившемся именно это полосатое четвероногое, перебежавшее ей дорогу. Хотя умом прекрасно понимала, что это глупо.

Ника поехала к Марии. Та открыла ей дверь и приветливо улыбнулась.

– Вероника, здравствуйте, проходите, – потом перешла на шепот, оглядываясь на закрытую дверь комнаты. – Представляете, сегодня ни грамма не выпил. Пошел в ванную, целых два часа отмокал. Говорит, что, как только отойдет, сразу поедет на мебельную фабрику, на работу устраиваться. Его давно туда звали, только вот возьмут ли теперь? Прямо чудеса! Попросил сегодня супа целую тарелку и извинился. Я его спрашиваю, за что это ты извиняешься? А он отвечает: «За то, Мария, что кормишь меня, дармоеда».

– Ну вот видите, как хорошо все получилось. Наверное, мне нужно было не экономический институт заканчивать, а театральный. Какую актрису потерял народ в моем лице, – сквозь смех проговорила Вероника. – Мария, у меня к вам просьба. Я могу у вас переодеться? Моя мать сегодня выходит замуж, я должна в шестнадцать часов быть во Дворце бракосочетания, и если поеду к себе за город, чтобы привести себя в порядок, то непременно опоздаю. А уж этого моя мамочка мне никогда не простит.

– Конечно, Вероника, чувствуйте себя совершенно свободно. Вон в мою комнату проходите и делайте, что вам нужно, – торопливо заговорила Мария. – Я пока сейчас чайку приготовлю, попьете с дороги.

– Нет, нет, Машенька, ничего не нужно, времени у меня совершенно нет. Мне перед загсом еще нужно в одно место заехать, так что я сейчас быстренько оденусь и полечу. Да, еще хотела вам сказать – Софью Павловну сегодня утром в больницу забрали с пищевым отравлением. В реанимации лежит, пока к ней не пускают.

– Как же так? – расстроилась Мария. – Она ведь мне вчера звонила, спрашивала про вас. Вроде вы обещали к ней приехать, но почему-то не приехали.

– Да неприятность вчера одна произошла, вот я и не смогла приехать, а поехала сразу домой, просто сил не было.

– Что за неприятность?

– Помните медсестру, Ниночку, которая приходила к Зинаиде Григорьевне уколы делать?

– Конечно, помню, мы очень часто с ней разговаривали. Когда она к Зине приходила, я всегда чаем ее поила. Жалко ее было, носится по больным как угорелая, некогда даже перекусить, все побольше заработать старалась. Да еще в институте учится, она мне очень нравится, хорошая девушка, серьезная.

– Так вот, ее отравили, – сказала Ника и уставилась на Марию широко раскрытыми глазами. – Тоже… отравление.

– Что отравление? – не поняла хозяйка.

– У Софьи Павловны тоже отравление.

– Господи, Вероника, я ничего не понимаю. У кого отравление-то, у Ниночки или у Софьи Павловны?

– У обеих, только Нина умерла, а Софью Павловну спасли. Она сейчас в больнице лежит.

– Как умерла, когда? – вытаращила глаза Мария.

– Машенька, я потом вам все расскажу, ладно? У меня сейчас времени ну просто в обрез. Хочу еще успеть в больницу, узнать, чем могла отравиться пожилая женщина.