локоть. Вот почему я ненавижу открытую одежду… Эти

чёртовы прикосновения каких-то ублюдков…

– Не спеши, вечер ведь только начинается.

Я закатываю глаза.

– Слушай ты, жертва радиации, три секунды и ты

исчезаешь из зоны моего личного пространства, понял?

По его озадаченному виду я понимаю, что ни

хрена он не понял. Тогда я снова пытаюсь уйти, но

его рука всё ещё держит мою и сжимает сильнее,

когда я пытаюсь её выдернуть.

Я уже начинаю хаотично соображать, что же делать,

когда всё решается само собой. Макс подлетает к моему

нарисовавшемуся ухажёру и бьёт его в лицо. Кажется,

мой чёртов рыцарь сломал ему нос. Парень, не смотря

на то, что пьян, быстро приходит в себя и бьёт в

ответ, разбивая ему губу. Тогда Макс бьёт его ногой в

пах и добивает ударом локтя в позвоночник.

Вокруг собрались зеваки, заинтересовавшиеся дракой.

Верка тоже тут. Переводит ошеломлённый взгляд с меня

на Макса.

Ну отлично просто.

Шестьдесят семь

Я выдавливаю немного мази на ватный диск и

прикладываю его к губе Макса. Он не дёргается и даже

не морщится. Спокойно сидит на диване, пока я

обрабатываю рану на его губе. Нельзя ведь встать, чтобы

мне было удобнее. Но тут, как будто прочитав мои мысли,

он дёргает меня за талию на себя и я оказываюсь у него

на коленях. Ладно, пусть так.

– Какого чёрта ты полез? - спрашиваю.

– Он же к тебе приставал, - пожимает плечами Макс.

– И ты полез в драку?

– Ну да.

– Герой, - говорю я ехидно и слезаю с него.

– А что мне нужно было делать? Стоять и смотреть?

Нет, он меня выбесит когда-нибудь.

Я наклоняюсь к нему и говорю:

– Ничего тебе не надо было делать. Ни-че-го. Я сама

могу за себя постоять, ясно? Мне не нужна чужая помощь.

Я иду в коридор. Он следует за мной.

– Какая ты, оказывается, самодостаточная женщина, -

с сарказмом в голосе произносит он.

Я натягиваю балетки.

– Не язви. И не суйся ко мне со своей помощью.

И не лезь в драку с первым встречным. - Уже у

двери я добавляю: - И через три дня заживёт.

Открываю дверь и выхожу.

– Подожди, возьми мою куртку! - кричит он, когда я

уже на лестнице.

– Обойдусь!

– Замёрзнешь.

– Отвали.

Шестьдесят семь

– Ты почему в таком виде? - спрашивает мама. Я

снимаю чёртовы балетки, которые натёрли мне ноги до

крови. - На улице нынче не лето.

– Кофту не взяла, - пожимаю плечами я.

– Где была?

– С Верой гуляла.

Мама настороженно оглядывает меня с ног до головы,

однако ничего не говорит. Да уж, наряд для меня, мягко

скажем, нетипичный.

– Нашёлся покупатель квартиры, - говорит мама.

– Хорошо, - вздыхаю я и плетусь в свою комнату.

Отлично. Мой дом, в котором я прожила столько

лет, мама продаёт, потому что гормоны ударили ей в

голову, она вдруг влюбилась и слетела с катушек.

Очаровательно.

Я скидываю брюки и чёртову блузку. Они летят

в окно. Потом прокрадываюсь в коридор, беру балетки,

захожу обратно в свою комнату и их тоже выкидываю.

Достаю из шкафа ненавистное мне бирюзовое платье и

вышвыриваю его следом. Затем беру вазу из белого

стекла, которую я терпеть не могу и выбрасываю её туда

же. Звон разбивающегося стекла действует на меня

успокаивающе. Тогда я принимаюсь за горшки с цветами.

Я всегда ненавидела цветы, а вот мама их обожает. У

нас вся квартира ими заставлена. В том числе и моя

комната. Первый, второй, третий, четвёртый, пятый горшок

летит на асфальт и разбивается вдребезги. Я выглядываю

в окно. Там всё в стекле, земле и комнатных цветах.

– Какого чёрта ты творишь? - вопит мама, забегая

в мою комнату.

– Избавляюсь от ненужного, - пожимаю плечами я.

Она смотрит на меня, как на умалишённую.

– Ты умом тронулась, что ли?!