– Я описываю, как могу.

– Было больно?

– Не очень.

– И… тебе понравилось?

– Я не знаю.

Она удивлённо смотрит на меня.

– Почему?

Я делаю паузу, пытаясь обличить хаотичные мысли в

слова.

– Ощущений слишком много. И они слишком…

необычные.

– Приятные?

– Больше, чем приятные, - шепчу я.

– Значит, понравилось.

Я пожимаю плечами. Ни черта я в этом не

разбираюсь и не могу судить.

– То есть, теперь вы с Максом вместе? - счастливо

улыбается Вера.

– Ты что, дура? - тут же осаживаю я её.

Улыбка пропадает.

– В смысле?

– Макс вообще-то с Лерой встречается.

– Но любит-то он тебя.

– Какая разница! Лера любит Макса и они встречаются.

Точка.

– Любит, ага! - ехидно восклицает Вера. Я изумлённо

пялюсь на неё. - Изменяет она ему! Сучка.

У меня невольно открывается рот.

– С кем?

– С Гошей! - И разревелась. Вдруг, ни с того ни

с сего. Истеричка.

– Откуда ты знаешь? - в отличие от Верки я

спокойна, как скала. Хотя признаться честно, я…

ошарашена.

– Я видела, как они целовались. А потом она

запрыгнула на его байк и они вместе куда-то укатили.

Вот сучка…

А Верка всё сидит и ревёт, не собираясь

останавливаться. Хорошо хоть к окну не бежит.

– Вер.

– Если ты хочешь сказать что-то циничное или

назвать меня «идиоткой», лучше молчи. - Хрипит она

сквозь слёзы.

– Да нет, - качаю головой я. - Хочу историю тебе

рассказать.

Мутным от слёз взглядом она смотрит на меня. Я

расцениваю это как согласие и начинаю:

– Моя бабушка умерла, когда мне было одиннадцать.

От рака. А мой дедушка… он умер через неделю после

того, как она скончалась. От тоски по ней. Она была

не просто его любовью, она была его жизнью. Они

прожили вместе пятьдесят лет и, как сейчас модно

говорить, не охладели друг к другу. Даже когда она

уже не могла вставать с кровати, когда ей оставались

считанные дни, он всё равно ежедневно сидел рядом с

ней, держал за руку. Иногда читал ей что-то или

рассказывал. Он смотрел на неё с такой любовью, что

я с ума сходила от мысли, как же он останется без

неё… Думаю, он умер тогда, когда она в последний раз

закрыла глаза.

Глаза Верки наполнены слезами, но на этот раз

не из-за Гоши. Она смотрит на меня со смесью боли

и благоговения. Перед моим дедушкой. И его бесконечной

любовью. А я тем временем заканчиваю:

– Так что если ты любишь своего Георгия хоть

на толику меньше, чем мой дедушка любил мою бабушку,

никогда в жизни не вздумай реветь из-за него или

пытаться кончать с собой. Поняла?

Кивает.

Сорок девять

Первой моей мыслью, как только я появилась в

школе, было незамедлительно поговорить с Лерой. В

конце концов, я отдала ей Макса, а она трахается с

Георгием. Убить её за такое мало.

Но кое-что другое привлекает моё внимание, как

только я захожу в здание. А именно - диалог Фирсова

и учителя английского, Эдуарда Фёдоровича. Если

вкратце, они говорят об Арине Викторовне, и Альберт

Николаевич по секрету рассказывает, мол, влюблён он

в Викторовну жуть как и всё думает, как бы добиться

её расположения. А вот Арина Викторовна на Фирса

ноль внимания, вся такая снежная королева. А Фирсов

– уверенный в себе, заводной, весёлый Фирсов - боится

за ней приударить. Ну надо же! Оказывается, проблемы

учителей такие же детские, как проблемы учеников.

И тут меня осеняет. Арина Викторовна! Вот кто

мне нужен.

Я решаю отложить разговор с Лерой, так как

только теперь понимаю, что это может ничем хорошим

не закончится. Нужно мне посоветоваться. Но так как

маме я всего этого рассказать не могу, Лерке - тем

более, Ира - идиотка, а Веркина категоричная позиция

в этом вопросе мне чётко ясна, я иду к Арине