Я поворачиваюсь к нему.

– А надо?

– Наверное, - пожимает плечами он и смотрит

растерянно, будто увидел диковинную зверушку. Я

завожу его в тупик? Отлично.

– Послушай, если ты ждал сострадания к бедному

одинокому мальчику, потерявшему любимую мамочку,

то ты обратился не по адресу.

Он встаёт со стула и подходит ко мне. Смотрит

в глаза. Запугивает? О-о, я просто трепещу...

– Итак, давай подведём итог, - вдруг говорит

Макс совершенно неожиданное. - Ты злая, ты циничная,

ты бесчувственная, ты равнодушная. Ты куришь, ты

ненавидишь всех людей, но очень любишь свою мать.

– Я киваю. Вроде пока всё верно. Вот тебе и завожу

в тупик. Чёрт бы его побрал, психолог хренов.

– Ты охренительная, - заключает он и расплывается

в улыбке.

Кретин. Самый настоящий кретин.

– Я бы с тобой дружил.

– Я бы с тобой не стала.

– Почему?

– Ты как моя мама.

Он хмурится, явно не понимая сравнения. А ещё

не понимая, почему это проблема, ведь ещё несколько

секунд назад я сказала, что безумно люблю свою маму.

Но проблема не в этом.

– Слишком восхитительный, - поясняю я. Я ненавижу

что-то объяснять тугодумам, но он снова хмурится и я

начинаю чувствовать злость. Странное, но в чём-то даже

приятное чувство. Наверное, в новизне. Я весьма и

весьма безэмоциональный человек.

– Проведём другое сравнение, - вздыхаю я. Лет

через пятьдесят-шестьдесят (будет реалистами, сорок) за

мной придёт костлявая в чёрном плаще, а я трачу

драгоценное время на это. На него.

– Моя подруга. Лера...

– Смугляночка, - догадывается он, перебивая меня.

Я киваю.

– Она... как ты. Вся такая прекрасная. И умная и

красивая, и весёлая и располагающая. Но мы дружим.

Странно, не правда ли? - Вопрос риторический, и меня

радует, что хоть это он понимает. - Было бы странно,

если не знать Леру. Она невыносима. Она ужасна. Она

не человек. Она робот. Она чокнутая сука. Мне это

нравится в ней, нравится, что она неидеальная, как

кажется поначалу. А она понимает, что с таким букетом

патологических недостатков она не найдёт себе друзей.

Поэтому она дружит со мной, и в свою очередь

мирится с моими закидонами. Я её терплю, она меня

терпит. Удобно, знаешь ли.

Он пару секунд помолчал, покумекал, а потом выдал:

– Я тоже чокнутый.

– Поверь вам всем на слово, ага...

– Однажды я убил человека, - говорит Максим и

голос его спокоен, а лицо серьёзно.

– Кого?

– Врача психиатрической клиники. Не специально.

Просто нужно было сбежать.

– Докажи.

– Поверь мне на слово, ага, - передразнивает он.

– Да, я буду с тобой дружить, - говорю.

Неожиданно даже для самой себя.

– Серьёзно? - воодушевляется он и его лицо

больше не серьёзно, оно сияет, как новогодняя ёлка в

Кремле.

И этим нервирует. Жутко, знаете ли.

– Почему бы не попробовать, - пожимаю плечами я.

– Только не сияй так. Я ужасна. Дружба со мной

ужасна.

– Почему бы не попробовать, - усмехается он.

И правда. Чокнутый.

Четырнадцать

– Что может быть лучше любви? - вопрошает

Вера и Лера сухо усмехается. Немного подумав, она

отвечает:

– Секс.

– Бесплатный обед в Макдоналдсе, - подкидывает

свою идею Ира.

– Тебе лишь бы пожрать, - смотрит на Иру, -

а тебе - потрахаться, - переводит взгляд на Леру.

Закатывает глаза и поворачивается ко мне.

– А ты, Ань.

– А что я? - спрашиваю.

– Есть что-то лучше любви?

– Дружба, - тихо отвечаю я.

– О-о-о, - тянет Ира и лыбится. - Анька-романтик

– это что-то новенькое.

Идиотка.

Вера не обращает внимания на реплику Иры,

смотрит одобрительно и кивает.

– Хороший ответ.