– Серьёзно?

– Макс, у тебя недотрах.

Входная дверь в этот момент открывается и в коридор

влетает Кирюша. Подбегает ко мне и обнимает меня за

ноги своими маленькими ручками. Следом заходит сестра

моей мамы.

– Привет, Анечка, - говорит она и, улыбаясь, кивает

в сторону сына. - Скучал по тебе.

Я присаживаюсь на корточки и обнимаю Кирюшу.

– Аня, мама купила мне киндер-сюрприз, - говорит он

и достаёт из кармана шоколадное яйцо в яркой обёртке.

– С чем тебя и поздравляю, - усмехаюсь я, встаю и

обнимаю свою тётю. - Как добрались?

– По пробкам, - усмехается она. - Сильно мы

опоздали?

– Ну, пока ещё не все пьяные, - говорю.

Света смеётся.

– Ладно, пойду маму поздравлю.

– Оставь Кирюшу со мной, - предлагаю я. - Я за

ним прослежу. Поиграю с ним.

Света улыбается.

– Спасибо.

Она уходит в зал. Макс, всё это время молча

наблюдавший за разворачивающейся перед ним сценой,

удивлённо произносит:

– Я почему-то был уверен, что ты ненавидишь

детей.

– Невинный ребёнок не заслуживает моей ненависти,

– пожимаю плечами я, беру Кирюшу за руку и веду в

спальню Каролины. Макс идёт за нами. - Пока что.

Своего двоюродного семилетнего брата я люблю. Как

и его маму. Света - замечательная женщина. Она на шесть

лет младше мамы, живёт в Благовещенске. Вижусь я с

ней не часто. Последний раз видела её на свадьбы

Изабеллы. У Светы замечательный ребёнок. Не такой, как

большинство детей. Добрый, милый, весёлый мальчик.

Совершенно не избалованный. Как сказала моя мама, такой

же нелюдимый, как я в детстве. А по мне так она

придирается. Хороший ребёнок.

Мы с Максом просидели в спальне бабушки вместе

с Кирюшей всё торжество. Играли, болтали, Кирюша

рассказывал множество своих детских историй. Пару раз

наведывались наши горе-родственники. Изабелла отпустила

комментарий по поводу того, что со мной ребёнка

оставлять нельзя, мол, плохо повлияю. Пф-ф, она это

каждый раз говорит. Макс неплохо управляется с Кирюшей.

Даже это умеет, сволочь. Кирюша проникся к нему

симпатией. Это видно.

У меня отобрали ребёнка.

Мы возвращаемся домой ближе к полуночи. Я

скидываю неудобные сапоги, которые дала мне мама, так

как зимней обуви у меня по-прежнему нет, и поднимаюсь

по лестнице наверх. В коридоре лицом к лицу сталкиваюсь

с Максом.

– Так что это были за манипуляции с бананом? -

спрашивает он.

– Не было никаких манипуляций, - отвечаю я. - Тебе

показалось.

– Леонова, если ты хотела меня соблазнить… - зловеще

произносит он.

Я приподнимаю брови.

– А если и хотела, то что?

– То у тебя получилось.

Я сглатываю. Макс сжимает мои бёдра руками и

дёргает меня на себя. Мои ладони скользят по его

спине, обвиваются вокруг шеи. Он прижимает мои

бёдра к себе ещё ближе и обрушает свои губы на

мои. Странно, мы ведь даже не пьяные. У меня мутится

рассудок, ноги подкашиваются, пока мы, словно голодные

целуемся так, будто не виделись сто лет. Макс поднимает

мою юбку до талии, обхватывает руками мой зад. Я

запускаю руки в его волосы, мягко поглаживая.

– Аня! - зовёт с первого этажа мама.

Мы не реагируем, но зов повторяется. Тогда нам

всё-таки приходится разорвать поцелуй. Она может и

наверх подняться. Макс возвращает мою юбку на прежнее

место. Я в бессилии утыкаюсь лбом в его плечо.

– Чёрт, - выдыхает он.

– Сейчас иду, мам! - кричу я, стараясь, чтобы голос

не звучал раздражённо.

Я приглаживаю распущенные волосы, с трудом отрываю

своё бренное тело от тела Макса и тащу его вниз.

В коридоре мне встречается уже одетая Белла.

– Не думай, что никто не заметил твоих выходок с

бананом, - тихо, сквозь зубы скрежещет она и выходит