Но один раз ему необходимо показать, ч т о ты можешь с ним сделать в случае чего.

Моя проблема - Шаботуков. Надо доебаться раньше и удавить его желание залупаться в зародыше. Записка об аресте уже на него выписана и лежит в кармане... для надёжности даже гербовую (ещё в Борзе) нашёл и шлёпнул.

"Упустишь сейчас Шаботукова - добавишь себе геморрою на год вперёд" - Вадим.

В казарме, что нам выделили, практически ни хрена нет. Спортуголок обозначен грушей. 4 ряда двухъярусных коек. Один шинельный шкаф, разъёбаный вусмерть, с явно читающимся будущим на эту зиму - дрова. Остатки тумбочки дневального с невесть каким чудом сохранившимся, продранным барабаном. И десяток табуретов.

Рабкоманда занимает указанный мной угол в расположении, а я - небольшую комнату, раннее предназначение которой так и остаётся тайной, ввиду абсолютно голых стен. То ли канцелярия ротного. То ли комната командиров взводов. То ли вообще каптёрка.

Единственное, что радует - свет не отрубают, и вода вроде бы есть. (Кстати, в городке у них тоже свет был практически на постоянку. Видимо, даже в тех скотских условиях дело было не в перебоях, а в хозяйственнике. В Безречной он был, а в Борзе - не было).

Вечер... пора прочистить моим охламонам мозги.

– Крылов, строй рабкоманду.

–  Строооиться... рабкоманда... Рыба, бля... ты чо, не слышишь??

Рядовой Рыбин как раз таки очень хорошо всё слышит, и мчится к месту построения. Крылов орёт на него потому, что это чуть ли не единственное тело в рабкоманде, на которое мл. с-т Крылов может открыть свою варежку без потери способности вообще двигать этой варежкой. Молодой ещё.

Но меня это сейчас не интересует. Я и так знаю, к а к строится моя рабкоманда. А строится она крайне плохо. Вяло скрипят кровати, освобождаясь от солдатских жоп. Кто в развалочку двигается к месту построения, кто вообще ещё и не думает о построении, так как занят более важным делом - рытьём в вещмешке, например. В общем, неёбаное стадо, заложившее хуй на моё присутствие.

– Отставить построение...

Команда явно непривычная, зольдеры замирают кто где и смотрят на меня.

В казарме тишина полнейшая.

– Товарищи солдаты, команда на построение выполняется бегом... мне вас чо? Дрочить, как в учебке?

"Заебёшься" - читается на половине морд.

Я и сам думаю, "заебусь". Но то, что я думаю, им неизвестно, а вот их мысли мне насквозь понятны. Моя позиция лучше, как не крути. Для командира нет ничего хуже непонимания им своих подчинённых. Если ты не соображаешь, что творится в башке твоего солдата - ты труп. Морально уж точно.

–  Мне вот лично похуй на ваш ужин... на довольствие вас поставили, в столовой вряд ли обнаружат, что не пожрало 15 человек, а плац - он вон он... прямо под окном. Желаете жрать или тренироваться?

Молчание в ответ.

– Кто у нас хуёво слышит, поднять руку...

Никаких движений.

– Кто отказывается подчиняться приказам??

Тот же результат.

– В одну шеренгу становись.

Теперь забухали сапоги, и секундная суета заканчивается построением. Ясен хуй... не на работу же - на ужин. Толька вот хрен вам, товарищи зольдаты... в обе ладошки. Чтоб было чем заняться.

– Разойдись...

Вяленько разбредаются с кислыми ёблами. Что такое дрочево, знают все.

– Крылов, командуйте.

–  Строооица, рабкоманда! - орёт Крылов. Дебил.

Рабкоманда быстренько выстраивается в одну шеренгу.

– Крылов, ты где такую команду вычитал?? Ты сержант или хуй в стакане?
– из строя слышатся "гыгы". Вот он. Есть. Шаботуков. Смешно полудурку... хуй в стакане представил, видимо.

–  Шаботуков, почему нарушаем дисциплину строя?? Чо, блять, за возгласы?

–  Я-а нэ нарушаль... стою смырна... хули вы даёбываетесь, таварищ лейтенант...

– Оооо... да ещё и пререкания в строю... заебись... ну, зайди в мою коморку, товарищ Шаботуков... попиздим на тему доёбов.