Два - и я врубился во что-то жесткое.

Три - и... Планка упала в раз. Хватаюсь за дужку кровати и рву когти пояснять, что слать меня на хуй, да ещё и швыряться в казарме офицерами -неебический моветон. Дужку отобрали и повисли на руках. Причём - что у меня, что у него. Он этих дужек видел-перевидел за службу, так что ни хуя его это не испугало, в общем-то.

Вадим, как всегда, узнал об этом без моей помощи и сказал только следующее:

– Я своё слово ротного ради твоего авторитета рушить не буду, иди работай.

Бабу при передаче роты, в виде дембельского аккорда, зародил какое-то невъебенное количество аллюминиевых котелков, за что ему было обещано уйти на дембель первому. Вадим и отправил его на дембель, невзирая на такой косяк, как посылание в хуй комвзвода. Правда, потом мне Егор говорил, что, получив документы у ротного, Бабу потирал челюсть и называл меня пидорасом и стукачом.

Вадим ушёл, предварительно дня три тщательно рассказывая и показывая, как и что, а главное, в каких случаях мне нужно делать. Половину прослушал, считая себя уже опытным начальником после Безречной. Молодость не зря на одну букву с мудаком.

Потом ушёл в отпуск Денис. Ушел, швырнув с отпуском Егора.

Егор.

Егор не то, что охуел, он просто был в шоке дня два. Отказ подчиняться практически полнейший. Залез в каптёрку и не выходил. Жратву ему таскали,или своё было, не знаю, может, и не жрал совсем, но хватило ума не дёргать. Сам пришёл в канцелярию.

– Созрел?

– Угу. Снимайте меня со старшин. На хуй ничо не надо... до весны прослужу, и по хуй.

– Я так понял, это из-за отпуска?

– Вы не понимаете... он обещал...сука...

–  Кустаревский, давай, ты при мне так об офицерах больше не будешь... хоп?

–  Я домой написал... меня там ждут... на хуй мне эти лычки теперь... бегал, как мудак, чтоб домой... на побывку...а он меня просто кинул... я что?Гандон? Не нужен стал, и в помойку? Сука он...

– Кустаревский, либо ты мне тут прекратишь истерику, и мы поговорим... либо пиздуй назад, откуда вылез... мне работать надо.

–  Да ладно... работать... в роте пьянка намечается... потому и пришёл... хуй с ним, с пьянкой... молодых гасить будут... завтра... вы б не уходили никуда.

– Воробей??

Егор улыбается и пожимает плечами. Смотрит в глаза. Я принимаю решение пробить ему отпуск хотя бы на пять дней.

(день туда, день обратно, три на пьянку... вместо обещанных десяти, конечно, херня... но всё же).

– Поможешь?

Егор смотрит в стену.

– Снимайте со старшины меня, товарищ лейтенант. А Воробей ...
– смотрит на меня, - у меня с ним свои... тёрки...

– Я думаю, тебя комбат не дал отпустить... из-за меня... я ведь один остаюсь... Батон не в счёт... зампотех увольняется... да сам видишь, его в роте и не бывает.

– Я знаю, что комбат... но мне дали слово...

– Я тебе слов не давал.

– Поэтому я и пришёл.

Егор уехал в отпуск через неделю. Я дал слово комбату, что не выйду из казармы, пока не вернётся старшина. М-р Добрянский читал мне лекцию часа два о том, что солдат нельзя покупать ништяками, и я делаю ошибку. Я настоял на своём. И ещё через неделю Егор был мой. Без него я бы не справился с ротой... точнее, справился бы, но это было бы сложнее. Гораздо.

Пьянку в роте предотвратили достаточно легко. Кустаревский просто разбил всю водку, я заставил его написать бумагу об обнаружении неизвестно чьей водки, и якобы на этом фоне выбил ему отпуск. Дембеля озлились и вынесли из моей канцелярии ротный запас сигарет. Вынесли, воспользовавшись ключом Батона. Я впервые бил офицера. Батоновы очки, клееные-переклеенные, разлетелись вдребезги. Стекло воткнулось в переносицу. Он визжал и уёбывал от меня по казарме под ржач бойцов, а я видел всё происходящее сквозь красное марево бешенства, и,напоровшись в погоне за Батоном на Воробья, кинулся на его ухмыляющуюся рожу. Вторая серьёзная драка с обоюдными потерями. Мне разбивают нос, а я неплохо даю в челюсть.

Комбат убирает Батона в кочегарку и закрепляет этот объект за мной. Обещает дать пиздюлей за поднятие рук и ног на офицера. С Батоном он вообще брезгует разговаривать.

Отправляю Егора в отпуск.

А потом бойцы устраивают мне тёмную.

Выхожу из канцелярии, где-то в час ночи, на предмет убывания в общагу, чего-нибудь пожевать найти. Вроде бы как, по слухам, в ДОСах свет есть.

День был трудным... рота шла вразнос. Молодёжь явно попадала меж двух огней. С одной стороны я, с другой - дембеля, начавшие откровенный саботаж. Федору, похоже, накатили в бубен. Молчит. Егор два дня как уехал. Опираться не на кого.