Я улыбнулась, и тепло разлилось по всему моему телу. Я написала уже довольно много, точнее я подкорректировала старые записи и добавила новые, без нескольких глав, моя книга была почти завершена. Но так странно было взять и вдруг дописать её, так необъяснимо трудно было поставить точку. Наверное, когда ты столько труда и сил вкладываешь во что-то, очень нелегко с этим расставаться. А тем более, если это огромная часть твоей жизни. Ведь когда я писала, я забывала обо всём, что происходит вокруг, я погружалась только в атмосферу сюжета. Я виртуально входила в книгу, я была главной героиней, я чувствовала и ощущала всё, что с ней происходило. Я переживала и волновалась, мечтала, любила, ненавидела, желала. Мне становилось легче жить, когда у меня было что-то, что создавало для меня новый мир, пусть даже всего на несколько часов. Многие, кто пишут, говорят, что материал для сюжета приходит к ним с опытом и фантазия автора хоть и является не маловажной составляющей, но она не определяющая. Ты пишешь то, что ты чувствуешь, то, что ты видишь и то, что ты хотел бы видеть. Но самое главное, ты оставляешь на бумаге свои отпечатки пальцев. Не в прямом смысле. Просто для каждого автора, его книга – его ребенок, важная часть его жизни, или вся его жизнь. И, именно, по словам, которые ежедневно он пишет на листе, можно определить его судьбу, характер, внутренние чувства. Мысли, которые остаются записанными на страницах книг, всегда, в той или иной мере, являются биографией самого писателя. Поэтому, именно реальное чувство порождает его воображение.

– Ты знаешь, тебе стоит кому-нибудь показать свои «рукописи». – Кейли стояла, прислонившись к колонне на кухне, и внимательно читала текст на листах.

– О боже, зачем ты взяла их! – Я подбежала к ней, попытавшись выхватить их из её рук, но она спрятала листы за своей спиной.

– Да успокойся ты! Это отлично! Тем более, что это только я! – Она улыбнулась мне. – Иди дальше намывай свою посуду и послушай, что я тебе скажу.

Я громко вздохнула, но послушалась сестру и прошла к раковине. Кейли села за стол, напротив меня и, нахмурив брови, начала что-то внимательно изучать.

– Ты сейчас похожа на издателя. – Я широко улыбнулась и вытерла полотенцем руки.

– Всё верно, именно этот эффект я и планировала создать.

– Зачем? – Моя бровь удивленно поползла вверх.

– Ты не знала? Это моё хобби. Я нахожу таланты и направляю их. – Кейли поправила очки, затем сняла их и задумчиво стала во что-то всматриваться. – Хм. Интересно.

– Что? Всё так плохо? – Я перегнулась через столешницу у мойки и постаралась заглянуть в свои же записи, как будто это была моя работа, за которую мне ставили оценку, и я увидела бы ошибки, исправленные красной ручкой.

– Нет. – Она посмотрела на меня, и её лицо озарила улыбка.
– Не волнуйся ты так. Это не экзамен, Парсон.

– Я знаю. Просто ещё никто не читал мою книгу, и мне немного волнительно. Да и ещё не написаны заключительные главы.

– Они не так важны для понимания сути книги. – Кейли прикусила дужку очков и посмотрела в потолок. – Я вот поняла суть твоей книги. – Она ткнула очками в мою сторону и перевела на меня свой взгляд. – Она о девушке, которая, пережив боль и страдания, пройдя через все тяжелейшие преграды, обойдя все ухабы и ямы и, выстояв перед ударами судьбы, смогла стать счастливой и жить дальше.

– В твоих устах это звучит слишком мыльно.

– Мои уста вообще не предназначены для разговоров. Я работаю руками. – Она улыбнулась и опустила глаза вниз. – Но… хочу сказать тебе, что вижу я прекрасно. И, на мой взгляд, это очень трогательная история.

– Скорее, она правдивая. – Я вытерла последнюю тарелку и убрала её на полку, повесив полотенце сушиться.

– Тебе следует её опубликовать.

– Что? Нет. Это не было моей целью.

– Ну и что? Цели меняются. Я тоже не планировала поехать учиться в Италию.

– Это другое, ты же понимаешь. Там лучшие художественные школы. Тем более, что я могу поздравить тебя с окончанием.

– О, да, спасибо. Но не переводи тему. – Она ткнула в мою сторону карандашом.
– Послушай, Рэйчел, просто покажи это издателю, ладно? Ты ничего от этого не потеряешь.

– Может только самооценку.

– Кто знает, может ты её и повысишь. – Она подошла ко мне и обняла меня сзади за плечи. – Вот, возьми. – Кейли протянула мне карточку, и я внимательно уставилась на сестру.

– Что это?

– Это визитка. Редактор и издатель, хороший знакомый Мишель. Позвони ему, он посмотрит твою работу.

– О нет, неужели ты показала ей книгу?

– Не показала. Рассказала. Она дала мне номер, он уже ждёт твоего звонка. – Она с нетерпением дернула карточку. – Ну, бери же.

Я взяла визитку и посмотрела на имя.

– Джон О’Доннел?

Кейли дернула плечами и скатала губы в трубочку.

– Он довольно хорош в своём деле. По крайней мере, так говорят. И, кстати, у него довольно – таки известное издательство. Кажется, оно называется «Пьерпонт». – Она улыбнулась и понизила голос. – А ещё, говорят, он безумно красивый.

– Боже, ладно, я ему позвоню, только не приставай больше. – Кейли улыбнулась и, подхватив со стола клубничку и, чмокнув меня, ускакала по направлению к двери.

– Люблю тебя. – Она кинула мне это через плечо и, повернувшись на секунду, успела послать воздушный поцелуй.