Джубал взглянул на Габриэллу.

– Это возможно?

– Да, конечно, – кивнула Габриэлла. – Исследования стволовых клеток и прививание и, даже, химические препараты, связывающие микроорганизмы, очень успешны. Да, это возможно.

– Как вампиры могли достать результаты моего исследования? – громко проговорила Наталья, не понимая, почему она не призналась Викирноффу, зато рассказала двум совершенно незнакомым людям, но, так или иначе, стало намного легче.

Небольшая тишина. Габриэлла тихо вздохнула.

– Где ты проводила свое исследование, Наталья, и почему я не слышала о тебе? Это сфера деятельности меня очень заинтересовала и я не отстаю от самых передовых разработок.

Наталья колебалась. Ее тело снова помимо воли закачалось взад и вперед, а когда она осознала это, теснее обхватила своими руками колени, силясь вернуть контроль.

– Я не помню многих вещей из моего прошлого. Это пробелы, но я люблю знания и, когда рассказывала, как проводить испытания, не могла сопротивляться! – особенно, если это значило, что Рэзван не пострадает. Как могла она объяснить свою жизнь? Не имело смысла, и с провалами в памяти она не могла представить все.

– Кто знал о твоем исследовании?

– Не знаю.

Тишина. Наталья прочитала подозрение в их глазах и не могла винить их.

– Ясно что, кто-то выдал меня вампирам. Что означает кого-то, кого я знаю, в сговоре с ними.

Ее дед. Это мог быть Ксавьер. Она не могла вспомнить его, проводящего эксперименты, но со своих снов она знала, что Рэзван защищал ее, и она пыталась защитить его. Даже после прикосновения к кристальному шару, она не могла вспомнить, как выглядел Ксавьер. И это действительно пугало.

Она растирала руки ладонями, стараясь согреться.

– Вы замерзли? Здесь холодно? – девушку трясло, потому что ей было слишком холодно. Тигрица поднялась, чтобы защитить, успокоить ее, и искала цель.

Наталья вонзила свои пальцы в пол спальни, ногти выбивали по дереву. Ей снова хотелось плакать, царапать что-нибудь, пока дикая печаль глубоко в ней не уйдет навсегда. Даже тигрица тосковала, глубоко внутри, искра одиночества съедала ее изнутри. Дерево слезло с пола длинными узкими полосами. Она с ужасом взглянула вниз на тонкие щепки.

– Возможно, вам пора идти. Я не уверена, что это безопасно здесь. Мне кажется сейчас не очень удачное время. – Она сглотнула ком в горле, что угрожал удушить ее. – Быть Спутницей Жизни не очень неудобно.

Джубал кивнул.

– Это я слышал. Он крепко спит, исцеляясь в земле. Он не умер, ты знаешь.

– Мысленно я понимаю, что он не мертв. И прямо сейчас, он мне даже не нравится так сильно, но мой разум требует прикоснуться к нему, чтобы подбодрить. Он произнес несколько слов, вроде связывающего заклинания, и я сразу же почувствовала разницу. Я работаю над способом изменить это.

Брови Габриэллы взлетели вверх.

– Ты думаешь, есть способ изменить это? Я думала, что Спутники Жизни хотят быть вместе. Ты не хочешь быть с Викирноффом?

Наталья открыла рот, чтобы решительно опровергнуть это. Конечно, она не хотела быть с ним, и он точно не хотел быть с ней. Это химия. Возможно вожделение. Она любила целовать его. Но провести свою жизнь с ним? Вечность? Она хотела этого? С мужчиной, который хотел Джун Кливер?

Она была слишком встревожена своими страхами о Викирноффе, что почти не заметила шагов, которые остановились за дверью. Наталья подняла руку, чтобы все замолчали, и потихоньку притянула свой револьвер к себе. Джубал взял кинжал.

Негромкий стук в дверь.

– Наталья? Это Славика с вашим шоколадом на ночь.

Не с баллончиками лака для волос. С шоколадом. Наталья не заказывала шоколад на ночь. Она дала сигнал Габриэлле уйти в ванную, а Джубалу встать слева от двери. Она встала справа, револьвер и все следы тревоги ушли. 

– Пожалуйста, входи, Славика, – крикнула Наталья. – Сама дверь откроешь?

– Да, у меня есть ключ.

Что было необычно. Славика бы никогда не вошла без приглашения в комнату гостя. Она бы постучала и подождала, когда гость откроет дверь.

Наталья сделала глубокий вдох. Брент Барстоу. Она все время подозревала, что он – не просто гость. Слишком внимательно он всех разглядывал и уже один раз побывал в ее комнате, что означало, он либо гадкий извращенец, либо задумал что-то нехорошее.

В замке повернулся ключ, и Славика толкнула дверь. Окна и двери занавешивали плотные портьеры, да и дело было к ночи. Наталья знала, что глазам потребуется мгновенье-другое, чтобы после ярко освещенного коридора приспособиться к темноте комнаты. Славика вошла комнату, неся поднос с дымящейся чашкой. Глаза у нее были заплаканы, и на щеке виднелся едва заметный синяк. Наталью охватила ярость, и ей пришлось придержать тигрицу, прежде чем та смогла подняться и отомстить врагу.