– Не крутись как вошь на гребешке. Да и не хотел я тебя посылать. Это твой командир роты настаивал на том, что на тебя можно положиться!

Отрывисто и резко звякнул телефон.

– Майор Козырев слушает…Да! Завтра утром выезжает сержант... Он назвал мою фамилию.
– Откуда я знаю когда!? Как поезд прибудет, так и явится. Нет, без офицера. А у меня и сержанты не хуже офицеров. Подготовьте команду.

Майор положил трубку, повернулся ко мне:

– На чем мы остановились?.. Людей меня нет. Потому тебя и посылаю. Сделаешь всё по-людски, сразу же отпущу. Слово офицера! Идите, – перешел на «вы» майор.

Мне почему то захотелось сказать ему спасибо.

Возвращаясь, я забежал в библиотеку. Сказал:

– Я всё решил. Вернусь через два-три дня. У меня дембель. Мы уедем вместе.

На пороге я столкнулся со старшим лейтенантом Покровским. Обменялись тяжелыми взглядами и оба промолчали.

Вечером я сел в поезд. В шесть утра был на Алма-Атинском вокзале. Адрес Андреева лежал во внутреннем кармане. Через час я оказался в лабиринте тесных улиц. Остановился перед небольшим уютным домиком, который закрывали кусты, усыпанные багровой вишней. Дверь открыл Андрюха, в майке и трусах.

– Это сон?
– спросил он.- Или я снова в армии и ты опять не даёшь мне спать?

Мы обнялись. Похлопали друг друга по плечам.

Потом сели, закурили.

– Пить будешь?
– спросил Андрюха.
– А потом к бабам! Или наоборот, сначала к бабам, а потом пить?

Я решил тормознуться.

– Нет, Андрюха. Не буду ни того, ни другого. Сейчас попьём чаю и проводишь меня до части.

– Ты молодец, - сказал Андрюха – кремень! Я бы, наверное, не удержался. За это дам тебе варенье. Две трёхлитровых банки. Земляничное и айвовое.

– Не возражаю,– улыбнулся я.

Через минуту Андрюха притащил увесистый школьный портфель.

* * *

После обеда я был в части.

Несколько молодых, застенчивых солдат, толпились в курилке. Увидев меня и командира роты, они построились, у стендов с инструкциями и планами занятий. Рассматривали меня со страхом и любопытством.

Дежурный тягач довёз нас до вокзала. По воинским требованиям я получил проездные билеты.

Вагон был плацкартный. В тамбуре пахло сигаретным дымом и железнодорожной станцией.

За одним из столиков в проходе длинного вагона сидел нетрезвый дембель в парадке с самодельным плетёным аксельбантом и погонами, из чёрного бархата.

Вагон, лязгнув и заскрипев, тронулся. Я сидел у окна. Синяя крупная муха, похожая на злого шмеля, упрямо и безнадёжно билась о стекло.

За окном мелькали просторы Родины, пронзительно вскрикивая, проносились встречные поезда. Змеились и проползали мимо блестящие на солнце рельсы.

Пятеро молодых, ушастых парней в необношенной, новенькой форме оккупировали верхние полки. От них пахло новенькими кирзовыми сапогами.

Напротив меня, сдвинув белёсые брови, сидел один из моих подопечных. Глаза у него были тоскливые, совершенно потухшие.

У прохода, закинув ногу на ногу, и откинувшись к стене вагона сидел ещё один, худой и нескладный. Острые коленки отчетливо проступали под тканью хебешного галифе.

Лицо паренька, как наверное и у меня два года назад, было нервное и напряжённое.

Я видел, что их терзает страх перед неизвестностью, что все они страшно, панически боятся. А я боялся проблем. Если кто-нибудь отстанет, сбежит, с меня спросят — где был? Куда смотрел?

Я начал рассказывать молодым о том, в какую замечательную часть они едут. Какая там баня, санчасть. Про клуб, про то, что кино крутят каждые выходные. Какие красивые в городе девчонки, добрые и отзывчивые старослужащие.

Через полчаса подошёл дембель, подсел ко мне.

– Чего тут сказочки рассказываешь?

– Да это не сказки. Это суровая проза.

– Какой год служишь земеля?

– Третий, - ответил я.

Дембель подпрыгнул:

– Как это?

– Призвали в апреле восьмидесятого, сейчас июнь восемьдесят второго.

– Пить будешь? – спросил он потеплевшим голосом.

– Нет.

– Ну а я буду, - и ушёл в вагон-ресторан.

Я не заметил, как он вернулся. Пьяный, расхристанный, пошатывался и едва не падал, бестолково переступая ногами как лошадь. В нём чувствовалась какая то пьяная, животная агрессия.

Он ухватил одного из призывников, лежащих на второй полке за ногу. Потянул его с полки. Я тут же ударил его кулаком в подбородок. Дембель завалился на спину.

– Ты что творишь сучонок?
– рыкнул я.- Хочешь, чтобы они разбежались, а меня в дизель?