– Тс-с-с, не бушуй.
– Стас взял бутылку (вторую, между прочим, и уже наполовину пустую!) и разлил коньяк по бокалам.
– Бабы, они дуры. Малыш, ты исключение.

Я лишь фыркнула. Мы сидели у нас на кухне уже второй час, и после пятой порции крепкого алкоголя Марка потянуло на откровенность. Я виновато ерзала на стуле под его слова о том, что 'эта мерзавка даже адреса не оставила', Стасу было еще хуже. Брат дважды назвал его прекрасным другом, трижды - настоящим мужиком с понятиями чести и мужской дружбы, и один - будущим зятем. Пару раз Торохов кидал на меня вопросительные взгляды: мол, давай расскажем ему, но я лишь отрицательно качала головой и продолжала страдать от угрызения совести.

– Да ничего подобного. Такая же дура, как они все!
– отрезал мой родной брат, задумчиво уставившись в стол.
– Молчит как партизан, когда нужно сказать. Вляпалась в дерьмо по самые уши, а нам теперь разгребать. Ду-у-ура-а-а.

– Ну ладно тебе, Корнеев. Если одна сбежала по-глупому, это не повод окрыситься на весь женский род. Найдешь лучше.
– Стас сделал глоток и поморщился.

– Найду. Ее найду и все выскажу.

– Вот! Только хотел сказать, что возможно уже нашел. Лимон будешь?

– Буду.
– Взяв дольку, Марк вновь заговорил, размахивая ей из стороны в сторону.
– А я ведь хотел к ее ногам весь мир бросить. Может, я ее люблю, а, Торохов?

– Может?

– Да, может. А знаешь, почему я сомневаюсь? Потому что разве мог я... я-я-я, Марк Корнеев, полюбить такую дуру?

– Мог, - пьяно кивнул Стас.

– Правду говоришь, - кивнул в свою очередь брат.
– Поэтому я кто?

– Дурак.

– Не-е-е, брат, я - влюбленный мужчина.
– Марк ударил себя кулаком в грудь и допил коньяк.
– И я тебя теперь как никогда понимаю и уважаю.

– П-почему-у?

– Потому что баб любить трудно! Пойдем покурим, нечего Соне табаком дышать.

– В любом случае, стоило рассказать родителям все подробности, - вырвал меня из воспоминаний голос отца.
– В любом случае, вернемся к теме свадьбы через годик. Как минимум.

– А меня ты спросить не хочешь?
– я раздраженно скрестила руки на груди, всем своим видом показывая свое негодование.

– Будешь пререкаться - сразу же переедешь домой.

Я тут же прикусила язык. Не думала, что обычный визит к родителям может обернуться такими последствиями. И тем более, я даже предположить не могла, что отца можно разозлить до такой степени. Интересно, как Стасу удалось до него достучаться?

– В любом случае, не это сейчас должно волновать нашу семью, - голос Марка был спокоен и тих.
– Через неделю суд над Лесковым.

За столом воцарило молчание. Стас притянул меня к себе поближе и сжал кулак. Он словно предвидел следующие слова брата:

– Соне нужно будет на нем выступить.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар, а ладони похолодели от липкого ужаса, поползшего по моей спине.

– Это невозможно, - Стас был первым, кто смог первым выразить мысли всех присутствующих.

– Это необходимо.

– Ты вообще слышишь, что я тебе говорю.
– По телу Торохова прошла нервная дрожь, и я испуганно вцепилась в его локоть.

– Успокойся, ей ничего сейчас не угрожает, - брат тоже заметил напряженность парня.

– Дело не в угрозе, Корнеев. Дело в том, что ты заставляешь ее идти на встречу к человеку, который подсадил ее на наркотики и изнасиловал!

Мама побледнела, заслышав эти слова, и настороженно взглянула на меня. Мне же не хватало воздуха. Торопливо отхлебнув вина, я прижала ладонь к губам, стараясь сдержать подступающие слезы. Невольно тело пронзила дрожь, такая же, как минуту назад посетившая Стаса.

– Я хочу, чтобы она засадила этого человека за решетку, Торохов.

– Марк, я не могу этого сделать.

– А я этого не допущу.

– Я понимаю, что это тяжело, сестренка, но иначе...

– Хорошо.

Ответ заставил всех на мгновение замолчать, изумленно разглядывая меня. Первой не выдержала мама:

– Милая, ты уверена?

– Абсолютно. Я знаю, что это будет очень тяжело, но мне безумно хочется, чтобы этот человек понес заслуженное наказание.
– Я виновато взглянула на Стаса, угрюмо поджавшего губы.
– Я ценю твою заботу и понимаю, что ты заботишься обо мне, но это действительно нужно сделать.

Он кивнул, крепко сжав мою ладонь и тем самым дав понять, что поможет все это преодолеть. От этого на сердце стало легко и тепло, словно меня закрыли собой от всех проблем и невзгод, которые только возможны.

Отец встал из-за стола, взял бутылку с коньяком и наполнил наши бокалы.

– Жаль, что наш семейный обед превратился в такую потасовку. Надеюсь, в следующий раз подобного не повторится.
– Папа поднял вверх бокал, подождал, пока мы повторим этот жест: - За нашу семью... с недавних пор немного расширившуюся.