В Воронежской губернии в конце мая 1919 года произошло восстание атамана Шароварова, которое вскоре перекинулось на часть Тамбовской губернии. Тогда повстанцы разгромили несколько полков ЧК и РККА. В Медыне, возле Калуги, крестьяне провозгласили свою «республику», обороняя ее с конца октября до середины ноября 1919-го. Здесь была проведена мобилизация, создано пять полков, по числу восставших волостей. Это восстание смогли подавить только три тысячи красноармейцев, которых поддерживали две батареи и бронепоезд.

7 ноября 1919 года вспыхнуло восстание в Веневском уезде (Тульской губ.) и в городе Духовщина (Смоленская губ.), которую захватили повстанцы во главе с эсером Ивановым. Во второй половине этого же года крестьянские выступления прокатились по Нечерноземью (Иваново-Вознесенская, Московская, Костромская, Ярославская, Тверская губернии).

Наиболее крупным крестьянским повстанческим движением 1919 года стала «Чапанная война» (название происходит от крестьянской одежды «чапан» — кафтан), разгоревшаяся на Среднем Поволжье — в Самарской и Симбирской губерниях — в марте–апреле. Во главе ее стал харизматичный лидер — Алексей Васильевич Долинин, родившийся в Самарской губернии в 1894 году, в крестьянской семье. Хотя Алексей имел крепкое крестьянское хозяйство, он поначалу приветствовал Октябрьский переворот. Но с лета 1918 года его настроения изменились. Когда восставшие захватили Ставрополь (8 марта 1919 года), Долинин был избран комендантом города и командиром отряда местных повстанцев. В то же время красные пропагандисты уверяли, что восстанием руководят «граф Орлов и генерал Бердичев».

Как и у атамана Зеленого (в марте 1919-го в Украине), у Долинина лозунги были примерно те же: «Да здравствует Советская власть! Долой продразверстку! Долой засилие коммунистов!» Повстанцы подчеркивали, что не хотят восстановления дореволюционных порядков, и при этом они против большевистской диктатуры. Восставшие негодовали по поводу насильственной большевизации местных советов, публичного уничтожения коммунистами икон. Их лидеры даже призывали защитить советскую власть от «присосавшихся к ней, под прикрытием коммунизма, паразитов». Повстанцы заявляли, что они против «власти тиранов, убийц и грабителей — коммунистов и анархистов и других, которые избивают людей плетьми, убивают их, отбирают последний хлеб и скот, уничтожают иконы».

Тогда Поволжье было прифронтовой полосой, где проходила поголовная мобилизация в Красную армию, чему местные жители отчаянно сопротивлялись. Поэтому движущей силой восстания стали дезертиры. Срединное крестьянство оказалось основной массой этого повстанческого движения. В то же время «Чапанное» восстание было политически неопределенным, небольшое влияние имели эсеры, но все решала стихия. Восставшие сумели установить свой контроль над большой территорией, взять Ставрополь, создать «Народно-крестьянскую армию». Однако они имели на вооружении не более тысячи винтовок и ружей, только несколько пулеметов, а 90 % партизан были вооружены топорами, вилами, пиками.

Во всех восставших деревнях и уездах были созданы штабы «Народно-крестьянской армии», бойцы сами выбирали командиров-атаманов, переизбрали местные советы, в том числе исполком Ставрополя.

Уже 12 марта 1919 года против поднявшихся на борьбу народных масс было направлено до трех тысяч красноармейцев при пяти орудиях. В течение марта восстание было потоплено в крови, однако Среднее Поволжье продолжало оставаться районом перманентных антисоветских настроений. Интересно, что через несколько месяцев после массовых расстрелов участников выступлений арестованный Долинин был реабилитирован советской властью и даже стал начальником штаба 2-й бригады 33-й кавалерийской дивизии. Этот повстанческий лидер умер в родном селе Ягодное в 1951 году.

В феврале 1920 года в Уфимской губернии началось так называемое «Вилочное восстание». В нем приняли участие до 30 тысяч человек (русских, татар, башкир, немецких колонистов). По чекистским сводкам, командовал «зеленой армией» повстанцев «бывший офицер» Шумановский.

* * *

В июле того же года вспыхнуло восстание атамана Сапожкова, которое стало одним из первых антибольшевистских выступлений крупного соединения Красной армии в Центральной России. Александр Васильевич Сапожков происходил из крестьян Новоузенского уезда Саратовской губернии. В годы мировой войны он окончил школу прапорщиков, прошел путь от солдата до подпоручика царской армии. В 1917 году Сапожков, став левым эсером, принял активное участие в большевистской революции в Саратовской губернии. В следующем году он вступил в партию большевиков и стал председателем уездного Новоузенского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Александр возглавлял красный партизанский отряд и пользовался большой популярностью среди бойцов. Тогда он активно отстаивал идеалы ленинской революции, участвовал в подавлении нескольких крестьянских восстаний, воевал против мятежных чехословаков и белых.

В феврале 1919 года Александр Сапожков возглавил 22-ю дивизию Красной армии (после того как в конце 1918 года в дивизии произошел мятеж, прежний командир Дементьев был снят со своего поста), воевал на Уральском и Южном фронтах против казаков и белогвардейцев. Он являлся руководителем обороны Уральска от белоказаков атамана Толстова, за что был награжден орденом Красного Знамени.

Весной 1920 года из уральских казаков и крестьян Саратовской и Самарской губерний командованием Красной армии была сформирована 2-я Туркестанская дивизия (позже — 9-я кавалерийская дивизия), однако она считалась ненадежной, так как часть ее бойцов были казаками Пугачевского уезда и перебежчиками из армий Колчака и Дутова.

Большая часть командиров дивизии — Зубарев, Серов, Усов, Осипов, Плеханов — были эсерами, происходили из местного крестьянства. Начальником особого отдела был назначен В. Мосляков — левый эсер, командиром 2-й бригады — его брат. Левыми эсерами были военком 7-го кавполка Ф. Долматов, заместитель начальника особого отдела Г. Дворецкий. Эти командиры с недоверием относились к «назначенцам»-коммунистам и сочувствовали крестьянскому восстанию, начавшемуся в районе формирования дивизии и вызвавшему «брожение» в среде красноармейцев.