В июне 1920-го части 2-й Туркестанской дивизии в составе двух полков и конной батареи должны были влиться во вновь формируемую 9-ю кавалерийскую дивизию. Дивизия Сапожкова была направлена в Бузулукский уезд на переформирование перед отправкой на Южный фронт. Командование Заволжского военного округа приняло решение отстранить своенравного комдива от его «полупартизанской вольницы» под предлогом отправки на учебу или «отзыва в распоряжение штаба округа для назначения на соответствующую должность». В итоге Сапожкову приказано было явиться в штаб округа.

Но распоряжение о его снятии с должности вызвало в дивизии недовольство командного и рядового состава. 31 июня Сапожков не подчинился приказу о своем отстранении от занимаемой должности и заявил о том, что он остается командиром дивизии. Под любыми предлогами он затягивал и выполнение приказа об отправке своих частей на Западный фронт. В начале июля штаб округа прислал в дивизию нового командира — Стасова. 6 июля командующий Заволжским военным округом отдал новый приказ о снятии Сапожкова с командования дивизией. По получении этого приказа на совещании командного состава дивизии Сапожков предложил ответить на приказ вооруженной силой.

13 июля 1920 года Сапожков тайно выехал из Бузулука, где находился штаб дивизии, в села — в расположение своих полков. Вечером того же дня на совещании комсостава дивизии он обвинил РКП(б) в предательстве идеалов Октябрьской революции и предложил арестовать политработников и выступить против «буржуазии и лжекоммунистов». «Видя неправильную политику центра, — говорилось в резолюции совещания, — в которой ясно видно преднамеренное проявление идеи белогвардейщины, постановили немедленно вооруженным восстанием заявить протест и потребовать изменения политики, которая действительно велась бы в интересах бедного населения республики. Требуем правильного распределения предметов, необходимых населению».

Утром 14 июля части формируемой 9-й кавалерийской дивизии подняли знамя восстания, провозгласив создание так называемой «Первой Красной армии правды» под руководством Сапожкова, в которую сразу же было зачислено до трех тысяч бойцов, среди них красноармейцы дивизии составляли две трети (49-й и 50-й кавалерийские полки, батарея 2-й Туркестанской дивизии). «Армия правды» располагала четырьмя орудиями и 45 пулеметами. Был создан реввоенсовет армии, упразднялись комиссары и особые отделы.

К августу 1920 года в Илекском уезде у Краснохолма начала действовать «Вторая Трудовая армия правды», состоявшая из казаков оренбургских станиц, бывших военнопленных, бойцов советского крепостного полка в Илеке, всего около двух тысяч бойцов (два конных и пехотный полк). Тогда же восстал Гурьевский советский караульный батальон, а в оренбургских казачьих станицах вспыхнуло восстание под руководством атамана Родиона Сенякина.

В сложившейся ситуации штаб округа еще надеялся уладить конфликт и направил для переговоров к Сапожкову военного комиссара кавалерии округа Перфильева. Но этот посланец по прибытии в штаб Сапожкова был немедленно арестован.

В первые дни восстания (13 июля) повстанцы заняли Бузулук и станцию Погромная (в 25 верстах от Бузулука), разобрали железнодорожные пути и разоружили две тысячи красноармейцев, половина из которых присоединилась к «Армии правды». На дивизионном митинге Сапожковым были выдвинуты лозунги: «Долой спецов, вчерашних контрреволюционеров, да здравствуют наши старые вожди с 1917 года!», «Вся власть Советам, действующим по программе партии большевиков на основе Конституции социалистической республики!». Тогда же он зачитал приказ № 1 о переименовании своей дивизии в «Первую Красную армию правды».

14 июля бойцы атамана Сапожкова вступили в Бузулук под оригинальным красным знаменем, на котором было написано: «Долой яйца и масло, да здравствует соль!». В этом лозунге читалась издевка над новой разверсткой местного губпродкома, установившего поборы на масло и яйца. Здесь была учреждена новая власть, которая приступила к массовым арестам. Восставшие потребовали арестовать 15 ответственных работников-коммунистов. Из тюрьмы освободили заключенных, были распущены местный совет и райпродкомы. Повстанцы захватили 345 миллионов рублей в местном банке и цистерны со спиртом, они раздавали крестьянам ранее изъятый и конфискованный хлеб.

Первые столкновения с Красной армией произошли 16–17 июля. Кавалерия Сапожкова сражалась со взводом оренбургских курсантов. Военные части — учебная школа, рота охраны военкомата, отряды коммунистов и чекистов — беспрепятственно покинули город. Коммунисты и советские работники предусмотрительно бежали из Бузулука, поэтому обошлось без показательных казней. Вскоре «Армия правды» предприняла наступление на Уральск и Пугачев.

На митингах в городском саду и на соборной площади Бузулука лидеры восстания призвали горожан и бойцов бороться с «неправильной» политикой центра. В воззвании «Ко всем трудящимся и красноармейцам» говорилось, что в Советской России «власти тружеников-крестьян» давно уже не существует, с их мнением «считаться не хочут» и они «нужны только для того, чтобы с них брать все необходимое и на это взятое держать свою власть». Отмечалось также, что райпродкомы представляют собой учреждения, эксплуатирующие крестьян, и в них засели враги революции. Было сказано об отмене диктатуры пролетариата и всех ее декретов и переходе власти к «народу без всяких подразделений на классы и партии», утверждении всеобщего избирательного права (на местах создаются «советы трех» или «пяти», избираемые на общих собраниях), признании всех политических партий, кроме «черносотенцев-монархистов», роспуске всех учреждений РКП(б) и профсоюзов. Сапожков гарантировал своим приверженцам отмену продразверстки, денационализацию земли, свободу торговли, ликвидацию коммун, замену Советской власти Учредительным собранием, ликвидацию «безобразий в тылу». Пропаганда атамана велась «за революцию и Красную армию, но без тирании коммунистов», за «Правду» с большой буквы против неправды вождей Ленина и Троцкого, против продразверстки.

Атаман Сапожков был в курсе внутрипартийного кризиса в РКП(б) — появления «рабочей оппозиции», «децистов», — поэтому он аргументировал свое выступление «расколом партии коммунистов-большевиков».

Сапожковщина испугала власти на самом высоком уровне. В стране еще бушевало махновское движение, не были разбиты Врангель, Пилсудский, Петлюра, а тут мятеж в Красной армии, который мог превратиться во «вторую григорьевщину». На X съезде большевистской партии говорилось, что сапожковщина, как кулацкая оппозиция, прямо сомкнулась с «рабочей оппозицией» и явилась предвестницей антоновщины. Лев Троцкий угрожал: «Мятеж Сапожкова должен быть ликвидирован как можно скорее. Виновники сверху донизу должны быть беспощадно покараны» и приказал: расстреливать всякого повстанца, взятого с оружием в руках. В качестве заложников были арестованы члены местных организаций анархистов, эсеров, левых эсеров, меньшевиков и «бывшие видные партизаны».