Повстанческий террор отрядов Рогова–Новоселова и Лубкова был обращен и против «гадов» не из коммунистической власти — против бывших офицеров и промышленников, «буржуазных» специалистов, богатых крестьян; священнослужителей. Повстанцы Новоселова распространили свой террор против так называемых «учредиловцев» — борцов против коммунистов, которых повстанцы считали «гадами-беляками».

В то же время атаманы разрешали свободную торговлю, самогоноварение, раздавали бедноте государственное и «кулацкое» имущество. Исходя из социальной направленности повстанчества Сибири, из стремления повстанцев к уравниловке и активного участия бедноты в отрядах Рогова–Новоселова и Лубкова, советские чиновники назвали эти повстанческие выступления «краснобандитским движением».

Часто восставшие предлагали рядовым коммунистам переходить на их сторону. В их ряды вливались бывшие коммунисты, милиционеры и чекисты, недовольные реалиями советской действительности, засильем в госаппарате «спецов». Повстанцы Лубкова громили и немногочисленных евреев, которых каким-то образом занесло в сибирские поселки.

22 сентября отряд Лубкова атаковал станцию Ижморка, стремясь перерезать Транссибирскую магистраль. Станция была захвачена, но задуманный план атаману реализовать не удалось. Против него выступили части Красной армии и ЧОН (до трех тысяч штыков) с бронепоездом. Повстанцы — плоховооруженные крестьяне, у которых отсутствовала артиллерия и почти не было пулеметов, — несли огромные потери во время открытых боев с регулярными частями Красной армии. Стремясь вывести свою «армию» из-под удара, Лубков отвел ее на север от магистрали. В бою у деревни Михайловка части Красной армии наголову разбили повстанцев, которые потеряли до 50 % своего состава. За неделю боев, до начала октября 1920-го, большевики разгромили «Лубковский мятеж». Более тысячи повстанцев атамана разбежались по тайге, а сам Лубков с 70 партизанами прорвался из окружения и девять месяцев скрывался в тайге.

23 июня 1921 года, в результате операции, проведенной местными чекистами у деревни Святославки, в районе Минусинска, атаман Лубков был застрелен.

В сентябре–октябре 1920 года вспыхнуло восстание в Балаганском, Верхоленском, Киренском, Иркутском и Черемховском уездах. Атаманами этих восстаний были крестьянин-бедняк, бывший унтер-офицер Дмитрий Донской, бывший уездный комиссар Временного правительства и глава уездной администрации Временного сибирского правительства Николай Большедворский и Александр Черепанов — совладелец пристани.

В октябре того же года на одной из таежных заимок «летучий» эскадрон красных разгромил вновь созданный отряд Новоселова. Но 15 бойцов во главе с атаманом успели улизнуть в тайгу. Вскоре в Бийском районе Новоселову удалось собрать очередной отряд. До начала 1921 года его партизаны особой активности не проявляли, и красная пресса уже рапортовала: «С ликвидацией отрядов Рогова и Новоселова «махновщину» в среде сибирской партизанщины можно считать изжитой».

В январе 1921 года атаман Новоселов с отрядом в 100 человек присоединился к повстанцам Сорокинского восстания, которых насчитывалось до четырех тысяч бойцов (возглавили восстание генерал Астафьев и капитан Орлов). Но в феврале и это восстание было разгромлено. Против Новоселова действовал полк 5-й армии и отряд ЧОН. В конце февраля отряд Новоселова был окружен на Алтае. В ходе боя повстанцы снова были разбиты, и атаман Новоселов, распустив остатки своего отряда, ушел в тайгу Алтайской губернии.

Но весной 1921 года атаману Новоселову удалось провести «повстанческую мобилизацию» местных крестьян от 18 до 35 лет, что вновь позволило ему собрать под свое начало до двух тысяч человек, из которых около 300 составляли представители маленького азиатского народа — горные шорцы. В мае 1921 года атаман Новоселов действовал у поселка Сорокино, а в июле его отряд в 83 человека был замечен на юге Кузбасса. В своем новом воззвании к крестьянам, рабочим и солдатам атаман призвал их бороться с любой властью. «Своим нэпом вы даете козырь буржуазии. Разве за это мы воевали, разве за это кровь проливали?» — говорилось в нем. По приказу Новоселова были проведены показательные казни местных коммунистов: заместителя председателя Кондомского волостного исполкома, волостного военкома, комиссара волостного исполкома, советских работников, милиционеров.

В сентябре того же года Новоселов подумывал прекратить борьбу и сдаться по амнистии на милость властей. В газетах публиковались сообщения о том, что атаман обратился к властным структурам с просьбой об амнистии и что повстанцы «готовы загладить свои преступления и проступки против рабочих и крестьян отправкою на фронт». Однако Новоселов и его бойцы так и не явились с повинной. В октябре 1921 года атаман распространил свое влияние на девять волостей Кузнецкого уезда. Но в конце октября отряд Новоселова был разгромлен, а атаман в очередной раз скрылся в тайге.

* * *

Идеология повстанцев Сибири была размыта и неконкретизирована. Коммунистические пропагандисты утверждали, что восставшие — это «остатки колчаковской банды», «генералы, офицеры-золотопогонники, меньшевики и эсеры». Но эти утверждения были очень далеки от истины, поскольку в Западной Сибири количество сторонников власти Учредительного собрания и партии эсеров было незначительно. В одном из воззваний повстанцев говорилось: «Мы не идем против советской власти крестьян и рабочих, ибо мы вполне убеждены, что советская власть — действительная власть, стоящая на защите интересов трудового народа. Мы идем против тех коммунистов, которые выгребли у нас хлеб, до последнего зерна... Мы хотим восстановить рабоче-крестьянскую советскую власть из честных, любящих свою опозоренную, оплеванную, многострадальную Родину». Повстанцы утверждали, что коммунисты «дали нам тюрьмы и казни, они издевались над нами».

В воззваниях повстанцев подчеркивалось: «Мы объединились все воедино: и русские, и татары, и крестьяне, и рабочие, и горожане. Мы все одинаково обижены... Мы добиваемся настоящей советской власти, а не власти коммунистической, которая до сих пор была под видом советской». Во многих отрядах сохранились красные знамена и использовалось слово «товарищ». Для большинства повстанцев, кроме лозунгов: «Бей гадов! Бей коммунистов!», «Долой тиранов и угнетателей!» была еще одна цель — «Да здравствует истинная Советская власть!»