Наконец Кимберли подошла к телефону, и я попросила отнести трубку бабуле.

Я давилась беззвучными слезами, и изображаемая радость в моем голосе причиняла мне вполне реальную боль. Но я лгала напропалую, уверяя бабулю, что у меня куча заданий и я не смогу приехать к ней в ближайшие несколько дней.

Любимый голос ба уверил меня, что нет в этом ничего страшного. Что я должна заниматься, потому что я, как сказала бабушка, всегда была ответственной, серьезной девочкой. Это почти окончательно добило меня, и когда я завершила звонок, мои глаза уже блестели от слез.

Бабушка была обо мне лучшего мнения, но оно не соответствовало действительности.

Если бы я, правда, была ответственной и серьезной, то никогда бы не попала в такую ситуацию. Никогда бы угодила в его руки, не потеряла бы осмотрительности, не растворилась бы в нем, не желала его близости.

Не, не, не! Одни сплошные не по своей глупости и легковерности.

Стараясь не встречаться глазами с Адамом, я вернула ему телефон. Было так паршиво и гадко на душе, и единственное, чего хотелось, это забраться под одеяло с головой и повыть всласть.

— Это была игра для меня? — Вскинув на меня бровь, ровным голосом спросил Адам. — Твои слова Лорен?

Я глубоко вздохнула, не сразу сообразив, о каких словах речь.

— Какие именно?

Его губы едва дернулись в усмешке.

— Ты, правда, считаешь, что совершила ошибку с этим парнем? Или сказала так лишь потому, что я слышал?

Я вяло хмыкнула.

— Знаешь, мне все равно, слышал ты или нет, — честно сказала я. — Я сделала это, потому что так чувствовала. Не все крутиться вокруг тебя, хотя ты так и не думаешь.

Я допускала, что Адам разозлиться, но он постоянно находит повод, чтобы выйти из себя. Да, я не хотела, чтобы он причинял мне боль, но еще больше я не хотела, чтобы он думал, что окончательно одержал верх надо мной.

Не знаю, почему сейчас, но вдруг я ощутила прилив внутренних сил, невесть откуда взявшихся. Вскинула голову, прямо отвечая на его пристальный взгляд. В глазах Адама мелькнуло недоумение, правда, он тут же справился с ним.

Но я видела его озадаченность, и мне было этого достаточно.

— Да, я жалею, что совершила то, за что сейчас сижу в этом подвале, — твердым голосом начала я. — Я сожалею, но не потому, что нарушила твое правило. — Я поднялась, сверху вниз глядя на мужчину, который не отводил от меня внимательного взгляда. Обхватив себя руками, прошлась по ковру. — Мне жаль, что я использовала Дина, потому что он не заслужил такого отношения. Этот парень всегда искренне, по-доброму относился ко мне. Он никогда не пытался причинить мне вред, и я никогда не сомневалась в его намереньях. Он был открытым со мной. То, чего ты никогда не делал. — Я с горькой усмешкой посмотрела на молчавшего Адама. — Его чувства ко мне понятны, и они настоящие. А я воспользовалась этим и да, из-за этого я раскаиваюсь.

Но не жди, что я стану раскаивается перед тобой. — Я покачала головой. — Этого не будет.

Ну вот, мое стремление быть кроткой и покорной разлетелось в пух и прах. Я все же не выдержала и поддалась своему темпераменту.

Ну и пусть. Зато высказавшись, я почувствовала определенное облегчение и напряжение, в котором пребывала последние пару дней, немного отпустило меня.

Наконец Адам поднялся и не спеша подошел ко мне. Мои инстинкты кричали мне отстраниться от него, но я и не подумала двинуться с места, когда он протянул свою руку и положил мне ее на горло.

— Почему ты не…

Он замолчал, в неприкрытой растерянности смотря в мои глаза. Я не знала, что он хотел сказать, но очевидно, что он передумал и не стал продолжать фразу.

— Ты знаешь, что твоя жизнь в моих руках, — прищурившись, медленно произнес он. — Думаешь, я остановлюсь, если захочу убить тебя?

Его глаза были холодны, но в них не было злости. Скорее изумление, которое он пытался скрыть.

И тогда я сделала то, на что немногим ранее не решилась бы.

Что ж, мое положение делало меня отчаянной.

Я подступила к нему еще ближе и убрала волосы с плеч, открывая шею. Ему бы не составило труда задушить меня.

Наши взгляды скрестились, как при поединке.

— Ты можешь убить меня, — ничуть не дрогнувшим голосом произнесла я. — Но ты не захочешь. — Медленно покачала головой и тише повторила: — Ты не захочешь.

Нахмурившись, Адам молчал. Казалось, что впервые ему нечего сказать. Впервые я поставила его в тупик.

Чувствовала ли я радость? Нет, даже видя его растерянность, я ничего не чувствовала внутри.