— Скажи, что ты поняла, — потребовал Адам, и приглушенным голосом я утвердительно ответила.

Он нажал на мои плечи, заставляя меня опуститься на колени.

— Вытяни руки и упрись ладонями в ковер, — сквозь тяжелое дыхание скомандовал он.

Я выполнила команду, став как никогда более похожа на собачонку на поводке.

Гребаный ублюдок! Как же он, наверное, кайфует сейчас.

Как бы я ни старалась закрыться от происходящего, полностью не чувствовать я не могла. И я варилась в адском котле с содержимым из унижения, отвращения, обиды и ненависти. Горькое отчаянье проникало в каждую клеточку моего тела, нанося ранящие уколы в каждый уголок моего сердца и души.

По глупости и наивности я решила, что в этом человеке еще не умерло хорошее и доброе, и даже допустила, что могу полюбить его.

Господи, как же я ошибалась!

Нет в нем ничего хорошего, только чистое зло. Любить его — это обречь себя на верную, медленную и мучительную смерть.

Я слышала, как расстегнулась молния на брюках Адама. Аура агрессии, смешанная с похотью волнами исходила от него. Горячая ладонь легла на мое бедро, привлекая меня к нему.

— Шире! — сквозь зубы, отрывисто произнес он, просунув руку между моих ног.

Стиснув зубы, я шире развела бедра, открываясь его взгляду, который жег мне спину. Головка его члена уткнулась к моему входу, но дальше не продвигалась. Действуя инстинктивно, я дернулась, и ремень вокруг моей шеи затянулся, затрудняя дыхание.

— Еще раз дернешься, выдеру тебя этим ремнем до крови, — угрожающе прошипел Адам, возвращая меня в прежнее положение.

С моего языка чуть не сорвались запальчивые слова, чтобы он засунул свой ремень себе в задницу, но я удержалась. Сжала губы, в душе проклиная этого изверга.

— Признай, Грейс, что ты просто похотливая шлюха, которая течет при мысли, чтобы ей засадили, — с противной усмешкой протянул Адам, водя своим членом по моему входу, но, не проникая внутрь. — Даже ненавидя меня, ты готова была расставить ноги, истекая в желании, чтобы я вы*ал тебя. Ты билась в экстазе, когда я засаживал в тебя; кончала так, как никогда прежде. Я знаю, что никто из твоих прежних сосунков не трахал тебя так, как это делал я. Никто никогда не будет трахать тебя так, как я. Но ты по-прежнему осталась обычной дрянной сукой.

Он накрутил мои волосы на кулак, оттянув мою голову назад и выделяя каждое слово, произнес:

— Я решаю, что будет с тобой. От меня зависит, выйдешь ли ты когда-нибудь отсюда, или нет. Я буду трахать тебя как угодно, когда угодно и куда угодно. Столько, сколько захочу. Твои желания не имеют значения. Здесь у тебя нет никаких прав, и твоя судьба в моих руках. Никто не найдет тебя здесь, не надейся на это. Ты — это сосуд, в который я буду спускать свою сперму. Ты — ничто. Усвой это.

С этими словами он ворвался в меня, одним толчком, на всю длину и, не медля принялся яростно двигаться, так и не отпустив мои волосы из захвата.

Слезы обожгли глаза, заструившись по щекам. Пока он вбивался в меня со всей своей гневной мощью, я хотела одного — умереть. Мою душу раздирало на кровавые кусочки; на огромной скорости я летела в бездну глухого отчаянья.

Полная безнадежность.

Выхода нет.

Помощи ждать не откуда.

Я всецело, абсолютно и безоговорочно принадлежу ему. Против своей воли, но никого это не волнует.

У меня не может быть своей воли, потому что как он и сказал — я ничто. Сейчас именно так и было.

Будет ли когда-то иначе?

Больше я в это не верила. Он отобрал у меня последнюю надежду, заставив полностью поверить в его жестокие обещания.

Когда он кончил, излившись в меня, встал и, восстанавливая дыхание, стал застегивать свои брюки. Он оставался одетым, в то время как я полностью обнаженная, как физически, так и морально, лежала на ковровом покрытии, немигающим взглядом уставившись на свои скрюченные пальцы.

Присев возле меня, он снял свой ремень с моей шеи, после чего выпрямился, оставляя меня в распластанном положении.

Сквозь полуприкрытые веки я видела его идеальной чистоты черные ботинки перед своим лицом.

Интересно, если я притворюсь мертвой, он уйдет?

Впрочем, проверять мне не пришлось. Скоро он ушел, а я еще долго продолжала лежать в своей полусогнутой позе, слыша звенящую тишину в воспалённом мозгу.

Я была сломана. На этот раз это ему удалось.

Мне снился сон. Такой реальный, настоящий, но тем ни менее, я понимала, что сплю. Или мне просто казалось, будто я смотрю старую запись.