– Зои? – отец вскидывает брови. Отходит от Саши и кидается на меня так, будто я могу испариться в любую минуту. – Почему ты вышла из палаты? Почему встала? Тебе надо срочно вернуться обратно!
– Он нерешительно обнимает меня, стараясь не навредить ране. Его руки дрожат на моих плечах, и я так тронута этой реакцией, что не могу сдержать от улыбки. – Как ты всех нас напугала! Что произошло? Как это случилось? Или нет, потом расскажешь. Сейчас тебе надо отдохнуть!

– Перестань, - успокаиваю я. – Со мной все в порядке.

– Все равно надо вернуться в палату, - настаивает Елена. Она выглядит иначе. Но я никак не могу понять, что именно изменилось. Вдвоем они кажутся такими заботливыми, что у меня ком застревает в горле. Какого черта? Неужели они, действительно, волновались? Но почему? Я ведь обуза. Обманщица! От меня столько проблем.

– Простите, - мой голос предательски дрожит. Не знаю, что сказать. Как извиниться за испорченные нервы? – Простите, что сбежала. Мне просто надо было…

Слышу какой-то шум. Чьи-то глухие, недовольные крики. Непроизвольно смотрю за спину Константину и расширяю глаза.

– Андрей. – У меня подкашиваются ноги. Его удерживают сразу несколько человек, но он упрямо сопротивляется, испепеляя меня синим, бездонным взглядом. Не могу дышать. Тянусь к нему, но отец преграждает мне путь.

– Нет.

– Но я должна!

– Теслер работает на Болконского. Ты хотя бы понимаешь, что творишь? Зои!

– Пустите меня к нему!
– настаиваю железным тоном. – Он не сделает мне ничего плохого!

– Он опасен!

– Вы совсем его не знаете!

Я опять срываюсь с места, но отец ловко хватает меня за локти. Резко дергаюсь в сторону и тут же чувствую дикое головокружение. О, нет. Все катится, все переворачивается и прыгает в немыслимых, удивительных кульбитах.

– Андрей, - шепчу я, протягиваю к нему руку. – Пожалуйста. Пустите!

Теслер отбивается. Даже с такого расстояния я слышу, как он рычит и безжалостно наносит удары. С каждой секундой охранников становится все больше, а он не опускает рук. Продолжает сражаться, словно выигрыш – последний глоток кислорода.

– Он не раз спасал мне жизнь! – восклицаю я, смотря на отца. – Андрей не опасен.

– Ты ошибаешься, - Константин непреклонен.

– Это ты ошибаешься! Пожалуйста, поверь мне. Он не при чем!

– Ты хоть понимаешь, как абсурдно это звучит? Лучший человек Болконского и никак не причастен к твоему похищению? К любому другому делу, приписанному Валентину? Теслер – наемник! Даже если тебя он и пальцем не тронул – он преступник! На него нельзя положиться.

– А на кого вообще можно положиться? Даже ты оставил маму!

– Зои!

– Что? Все ошибаются. Пожалуйста, - меня качается из стороны в сторону. Слабость такая дикая, что я боюсь упасть без сил, - я должна поговорить с ним.

– Ты уже поговорила с ним, и чем это обернулось?

– Он не виноват!

– Но…

– Отпусти, - неожиданно твердо произносит Елена. Мы с отцом одновременно переводим на нее взгляд и замираем, словно увидели восьмое чудо света.

– Что? Лен, это же полное безумие!

– Пусти ее и не превращайся в параноика. Взгляни! – она кивает в сторону Андрея и надменно сводит идеально-ровные брови. – Разве так смотрят, когда хотят навредить?

– Мы его совсем не знаем.

– Она знает. Костя, пожалуйста, - Елена едва слышно выдыхает, - пусть идет.

Отец колеблется. Смотрит на Теслера и не выпускает мою руку несколько долгих минут. Однако затем его хватка становится слабей. Он поглаживает пальцами мое плечо и говорит:

– Это неправильно. И я против.

– Я все равно пойду. В любом случае.

– Знаю. Поэтому предупреждаю: если хотя бы один волос упадет с твоей головы…

Как мне кажется, немного поздновато для угроз. Но я киваю. Оказываюсь на свободе и тут же срываюсь с места. Охранники выпускают Андрея не сразу. Приходится прорываться сквозь них, тянуть к парню руки, однако когда мы, наконец, находим друг друга, весь остальной мир перестает существовать. Со всхлипом я кидаюсь к нему на шею.

– Андрей!

– Зои, - изо всех сил он прижимает меня к себе и выдыхает так громко, что содрогается все мое тело. Его губы касаются моих волос, шеи, подбородка, - Зои, Зои!

Я не могу стоять. Полностью повисаю в руках Теслера и неожиданно начинаю плакать. Он обнимает меня невероятно взволнованно. Шепчет что-то на ухо, но я не могу разобрать слов, дрожа от страха и холода, будто ничего еще не кончено, будто сейчас я открою глаза и вновь окажусь в темной камере.

– Прости меня, - его голос полон ноющей боли. Парень приподнимает пальцами мой подбородок и смотрит в глаза так пристально, что я таю и рассыпаюсь на части. – Я должен был остановить тебя, не дать тебе уйти! Впервые мне было так страшно, Зои. Я боялся, что больше никогда тебя не увижу.