Шокировано мужчина врезается спиной в стену. Я воспламеняюсь, как спичка, срываюсь с места и зверею, нанося удары деревянным обломком по его лицу. Бью и бью. Не прерываюсь, а Соня в это время свирепо царапает пальцами его шею. Мы, словно дикие животные, пытаемся поглотить добычу, не щадя ни единого сантиметра его кожи. Когда тот не двигается, отступаем назад. Я выхватываю пистолет, а дубинку передаю блондинке.

– Прикрой глаза, - командую я и с легкостью выпускаю несколько пуль прямо в окно. Оно брезжит и рушится, рассыпаясь на части, как и моя когда-то здоровая психика. – Давай.

Соня понимает меня с полуслова. Кидается к стеклу и оббивает деревянным обломком острые куски, делает дырку шире. Пока она кричит и разговаривает с окном, будто с живым человеком, оборачиваюсь в сторону коридора. Так. Я выстрелю, если увижу очередного охранника. Я сделаю это, потому что нажать на курок – проще простого. И нет тут иных вариантов.

Пальцы немеют. Разминаю их, не меняя стойки. Испепеляю взглядом узкую дорожку и дышу так громко, что, наверняка, привлекаю добрую половину тех, кто так и не откликнулся на выстрелы.

– Сюда! – кричит кто-то за поворотом. От ужаса я холодею. – Быстрее!

Их несколько? Пару раз моргаю. Оборачиваюсь, вижу, как Соня с силой добивает стекло и надеюсь, что мы успеем убраться до тех пор, пока сюда сбежится целая толпа охранников.

– Быстрее!

Адреналин вдруг уступает место страху, и я уже не чувствую себя всемогущей, и даже холодный металл не помогает. Моргаю, переминаюсь с ноги на ногу и восклицаю:

– Долго еще?

– Пару секунд.

Секунд – это хорошо. Секунд – это недолго.

Кто бы мог подумать, сколько может случиться за эти пару секунд.

В коридоре появляется мужчина. Он наставляет на меня пистолет, а я цепенею от ужаса. Надо просто нажать на курок. Просто нажать! Не выходит. Что-то переворачивается во мне. Я понимаю, что должна выстрелить, но не могу пошевелиться. Гляжу в эти черные, холодные глаза и как идиотка замираю. Ну, же! Ну, же!

Меня отрезвляет выстрел. Он звучит в воздухе и пугает до коликов все мое существо. Думаю, я тоже нажимаю на курок, потому что мужчина вдруг валится без чувств на землю.

– Боже мой, - шепчу я, порывисто опуская руки. Тело сводит судорога. – Я убила его!

Вина встает комом в горле. Что я натворила? Что же я сделала?

– Нет! Черт!

Мысли так и кружатся в голове, пока я неожиданно не вспоминаю о том, что выстрелов было два. Опускаю взгляд вниз и осматриваю свой живот, ноги. Ничего не замечаю. Может, мне показалось?

Грохот.

Кожа леденеет. Я оборачиваюсь и с ужасом роняю пистолет на пол.

– Соня!

Мы думаем, что наши поступки влияют только на нас самих, и мы чертовски ошибаемся. Когда-то мама говорила о странной связи, существующей между люди. Будто мы все зависим друг от друга. Я не понимала ее, но сейчас…

Падаю на колени рядом с блондинкой и порывисто хватаюсь за ее плечи. Девушка истекает кровью. Ее порванная рубашка больше не серая, не грязно-бежевая. Она алая, как и проступившие на губах маленькие капли.

– Нет, - качаю головой. Внутри становится так больно. Я прикусываю губы и крепко зажмуриваюсь, не веря в происходящее. – Нет! Соня! Боже, мой!

У девушки дыра в груди. Я ее вижу. Придавливаю пальцами и начинаю плакать.

– Прости, я должна была сразу стрелять! Боже мой, Соня! Прости!

Меня колотит, а девушка не произносит ни звука. Смотрит на меня и морщится от боли. Неожиданно по ее щеке скатывается одинокая слеза.

– Ты должна встать, нам пора уходить! Саша ведь ждет тебя! Он ведь…

Ее тело сводит судорога. Она выгибается, впивается в мои плечи пальцами и открывает рот. Хочет что-то сказать, но не может.

У меня словно землю из-под ног выбивают. Я сжимаю в руках ее худую талию, вижу ее мокрые от слез глаза, и рассыпаюсь на части, как карточный домик. Вот-вот и нас сдует ветром, и мы обратимся в выдуманную, старую быль.

Соня перестает дышать. Вот так. Просто. Застывает с открытыми глазами и превращается в мраморную, прекрасную статую, овитую золотистыми локонами.

– Нет. – Покачиваю головой. – Боже, нет, Соня! Нет! Посмотри на меня! Соня! – я трясу ее бедные плечи и хочу услышать ответ, но девушка не двигается. Не отвечает. Почему-то в этот момент я понимаю, что именно я убила Соню. Не тот мужчина, не Болконский. А я.

Блондинка не шевелится, а я так и слышу: «Ты же пообещала. Ты же сказала, что мы выберемся». Опускаю голову и не хочу двигаться. Что я натворила. Что сделала.