Телефон вибрирует. Я ошеломленно открываю сообщение и читаю:

«Сначала имя – затем сумма».

Какой лаконичный ответ, Андрей. Ничего лишнего. Лишь голый расчет. Это начинает злить меня еще сильнее. Я прикусываю губу и отсылаю новый текст: Зои Регнер. Посмотрим, что теперь он скажет. Сколько стоит моя смерть? За какую круглую сумму он готов выбить из моей головы всю дурь? Почему-то хихикаю. Дурь ведь буквально засела в моей голове. Возможно, ее и не помешало бы ликвидировать из мыслей.

Сотовый вновь вибрирует, и я смело открываю сообщение. Любопытство скручивает живот в сотни, связанных нитей, время замирает, азарт полыхает перед глазами, а я вдруг читаю:

«Не интересует».

Что? Растерянно откидываюсь на сидении. Не может быть. Вновь просматриваю текст, вожу по нему пальцами, приближаю к лицу, отдаляю от лица, и недоуменно хмурю лоб. Он отказался? Но почему? Обозленно стискиваю зубы. Значит, на такое мы не способны? Кишка тонка? Или что? В чем проблема? Недовольно вновь барабаню по клавиатуре.

«Деньги неважны. Называй любую цену».

– Что ты там делаешь?

– А? – я резко прижимаю телефон к себе и наклоняюсь немного вперед, чтобы Саша не смог его заметить. – Что ты говоришь?

– Чего замолчала?

– Да, просто сижу. А что?

– Мы думаем сходить в кино на выходных. На какой-то триллер…

– Ага, хорошо. Давайте.

Я киваю, вновь откидываюсь назад и абстрагируюсь. Плевать мне на кино! Смотрю на дисплей. Вдруг он уже ответил? Так и есть. Сообщение короткое, зато весьма информативное.

«Нет».

– Вот же ублюдок.

Не понимаю, почему злюсь. Парень вроде бы как отказался выпотрошить все мои мозги на асфальт центральной Питерской улицы. Но почему? С какой стати ему отнекиваться от выгодной сделки? Господи, да что с этим Теслером не так? Что у него творится в голове? Он хладнокровный, ненормальный наемник, периодически спасающий особо невезучим неженкам жизнь. Абсурд.

Я удаляю историю сообщений и кидаю телефон Ярого в самый дальний угол салона. Не думаю, что парень догадается. В конце концов, не только я пользовалась его личным запасом снежного порошка. Вздыхаю. В груди странное чувство, будто мне только что признались в чем-то секретном. Я прикусываю губу, смотрю в окно, пытаюсь отвлечься, но то и дело думаю о переписке с Андреем. Почему он отказался? Неужели убить меня – невыгодное дело. А, может, это Дима держит персонал под крылом и не хочет, чтобы его любимая игрушка осталась с пробитым черепом? В таком случае ясно, почему парень отказался от сделки, пусть в глубине души я и не верю в то, что Теслер, действительно, способен подчиняться.

ГЛАВА 14.

– Зои! Зои!

Они выкрикивают мое имя, что само по себе дикость. Откуда они вообще его знают, ведь я - изгой, меня ненавидят и бла-бла-бла. Однако добрая половина толпы рвет глотку именно за мою победу, и я со свистом дергаю брюнетку за волосы, набравшись от них яростной энергии.

– Сволочь!
– Аня верещит, впивается ногтями мне под кожу, и я отскакиваю, чтобы вдруг не остаться без глаз. – Психопатка!

Я психопатка? Я? Да я просто самый адекватный блин человек в этом чертовом лицее! Иначе вместо драки, я бы понеслась в магазин за ружьем и вернулась уже не волосы рвать!

– Тебя посадят! – шипит она.

– Мне нет восемнадцати.

– В колонию для несовершеннолетних!

– Размечталась.

Вытираю вспотевший лоб, одергиваю руки и готовлюсь вновь напасть, как вдруг слышу голос директрисы. Толпа расступается, словно в коридор пришла не Любовь Владимировна, а сам пророк Моисей, и уже через миллисекунду я встречаюсь взглядом с ее круглыми, налитыми злостью глазами. Она не двигается. Испепеляет меня черными точками и ждет какого-то развития, но мне вдруг лень оправдываться. Я просто пожимаю плечами и говорю:

– У нас тут вышло небольшое недоразумение.

На ее кривых губах так и застывает вопрос – или что похлеще – но она не успевает произнести и звука, как вдруг к ней тулится Аня.

– Она неуравновешенная! – гортанно вопит брюнетка. – Ее надо срочно изолировать от людей! Исключить! Выгнать к чертовой матери!

– Анна.

– Она накинулась на меня! Я ничего не сделала!

– Ты говорила про мою маму, - холодно напоминаю я и делаю шаг вперед, чтобы все ее органы вновь сжались в клубок. – Когда-то в столовой я промолчала. Теперь – пеняй на себя.

– Идиотка! Ты поцарапала мне лицо! Ты…

– Тихо, - рычит Любовь Владимировна. Она пронзает брюнетку снисходительным взглядом, а затем смотрит на меня так, что я готова провалиться сквозь землю. К счастью, совесть я потеряла в тот же день, что и девственность, поэтому вместо страха я ощущаю внеземную скуку. – Зои, идемте со мной.

– У меня сейчас литература. А опаздывать на уроки – гнилое дело, вы же понимаете.

– Зои, - рявкает директриса, - живо.

Я вздыхаю. Подхватываю с пола рюкзак и небрежно закидываю его к себе на плечо. Люди удивленно рассматривают мое лицо, мои руки, взлохмаченные волосы, но я лишь подмигиваю каждому, кто напрямую встречается со мной взглядом, и иду дальше.