– Но ты принимаешь.

– Совсем немного.

– И делаешь это добровольно?

– Это единственное на что я решилась по собственной воле.

Парень продолжает испепелять меня недоуменным взглядом, а я лишь улыбаюсь, пытаясь казаться легкомысленной, непринужденной, внутри сгорая от безумия и горькой обиды. Меня так и тянет кричать во все горло, но я молчу и от того испытываю томное головокружение, будто одновременно со здравомыслием из меня вышел весь воздух. И я бы справилась с гневом, я бы сумела сдержать этот пожар в груди, если бы вдруг Теслер не сказал:

– Понятия не имею, о чем ты.

У меня землю из-под ног выбивает. Я смотрю на парня, вижу в его глазах это лживое, тупое равнодушие и больше не могу игнорировать злость и ярость, взорвавшиеся где-то между легкими. Толкаю Андрея в грудь и вспыхиваю:

– Не понимаешь? – затем вновь ударяю его, гораздо сильнее, правда, парень едва ли это чувствует. – Тебе объяснить? Объяснить, что ты привез меня не для того, чтобы я с Димой позанималась математикой? Объяснить, что он с нетерпением ждал меня, а затем отлично провел время? Ты бросил меня!

– А были варианты?

– Мог меня увезти.

– Зачем?

– Затем, что понимал, что последует дальше!

– Меня это не касается.

– Тогда зачем ты здесь? – на выдохе кричу я. – И почему отказался от сделки? Если тебя ничего из этого не касается, какого черта ты тут стоишь?

– Не твое дело, - глаза у Теслера огромные и синие, и они прожигают меня насквозь, и я как не пытаюсь - не могу сопротивляться. Злюсь все сильнее и сильнее, падая в изощренные, черные сети. Парень вновь придавливает меня к стене и рычит, - чего ты добиваешься?

– А чего ты хочешь? – вспыхиваю я, пошатываясь от такой опасной близости. – Меня тошнит от тебя! Ты трус! Мерзкий ублюдок!

– Что еще скажешь?

– Ненавижу тебя!

– И все? – он практически прикасается носом к моему лицу. – Это все, что накопилось у тебя за день? Может, объяснишь, зачем ты вчера отправила мне свое имя?

– Хотела посмотреть тебе в глаза!

– Ты сейчас в них смотришь. И что видишь?

Я поджимаю губы. Хочу заорать, что вижу равнодушие, холод, отстраненность, что вижу ненормально, чокнутого кретина, испортившего мне жизнь. Но вдруг не могу вымолвить и слова потому, что, прежде всего, вижу синие глаза человека, когда-то подарившего мне драгоценные минуты свободы и спокойствия, будто не умирала мама, будто я не переезжала в другой город. Будто у меня все хорошо.

– Что молчишь? – злится Теслер, нависая надо мной, словно туча. Он тяжело дышит, а я смотрю в его глаза и не могу оторваться. – Что ты видишь? Скажи, – требует он. – Что?

– Ничего.

Парень так сильно стискивает зубы, что я замечаю, как двигаются его острые скулы. Он приближается ко мне еще сильнее, притрагивается носом к моей щеке и спрашивает:

– Что ты сказала?

– Сказала, ничего, - прикусываю засохшие губы и невольно касаюсь пальцами его гладкого подбородка. Теслер тут же закрывает глаза, выдыхает, а я вдруг ощущаю, как сотни мурашек проносятся по моей спине. Моргаю. Ощущаю жар в тех местах, где соприкасаются наши плечи, и замираю, когда Андрей поднимает свой пронзительный взгляд.

С удивительной растерянностью он осматривает мое лицо, морщится, а затем отрезает:

– Я мог убить тебя.

– Но не убил.

– Вопрос времени.

– Какого времени? Ты не сделаешь этого.

– Сделаю.

– Тогда попробуй, - вскидываю подбородок и застываю, вдохнув в легкие его мятный, свежий запах, - попробуй.

Он тяжело дышит. Смотрит сначала в мои глаза, затем на мои губы, шею, и я едва не валюсь без сил, испытывая ноющее притяжение. Хочу отмахнуться от него. Хочу выкинуть лишние мысли из головы, ведь этот человек – опасен. Он погубит меня!

Но сложно сопротивляться, когда в плену держат эти синие, темные глаза, одновременно очаровывающие и притягивающие, будто магниты. И я бросаю всякие попытки борьбы с самой собой. Что бы это ни было, оно уже проникло внутрь меня. Я уже пропала.

Наши лица слишком близко. Теслер, не отрываясь, изучает мои губы, а я дрожащими пальцами сжимаю его твердые плечи. Мне страшно, но в то же время до безумия приятно, будто я та самая птица, которая добровольно, прежде чем умереть, поет самую красивую в своей жизни песню.

– Зои…, - шепчет Андрей, как вдруг в моей сумке взрывается рингтоном сотовый телефон.

Мы резко отпрыгиваем друг от друга в стороны, и пугающее притяжение испарятся, растворившись в воздухе. Парень со свистом закидывает руки за голову, а я в тупом смятении достаю мобильный. Что это было? Что со мной вообще происходит? Наконец, отвечаю на незнакомый номер и откашливаюсь:

– Да?

– Зои? Это Наталья Игоревна.

– Наташа? – удивленно вскидываю брови. – Здравствуйте. Не ожидала вас услышать.