– Он не струсил, - выкатываясь из салона, удивляется Ярый. – Вот это да!

К нам навстречу идет молодой, низкий парень. На вид ему лет двадцать. Он нервно кидает ключи Саше и отрезает:

– Как же я счастлив, что уже завтра меня не будет в этом городе.

– Ты делаешь благое дело!

– Я лишь должен был помыть машину, а не сбагрить ее шайке психов.

– Поверь мне, - я кладу руку на плечо незнакомцу и киваю, - Господь на нашей стороне.

Тут же Ярый отстреливает ему пакет кокса и лыбится:

– Или мы на его.

Парень уходит, а я в нетерпении прикусываю губы. Так и представляю себе, как делаю из любимой машины блондина – смятый бейсбольный мяч. Нервно вываливаю из старой сумки цветочные прокладки, прошу парней принести баллончики, две канистры с водой и селедку.

– И увеселительного порошка, - добавляю я, почесывая нос. – Мне крайне необходимо вдохновение.

– Ты читаешь мои мысли, - хихикает Ярослав. Вытаскивает из кармана пакетик, смятую бумажку и отсыпает мне тонкую полоску. – По чуть-чуть. Иначе придется полночи откачивать друг друга.

– Не бойся, - вдыхаю порошок и блаженно закрываю глаза, - я никому не позволю вас обидеть.

Мы распаковываем прокладки и держим их в воде до тех пор, пока они полностью не набухают. Потом заваливаем ими машину: багажник, бардачок, карманы на чехлах, сидушки и коврики. Саша усердно топчет селедку, прячет ее в проеме между сидением и дверцей.

– Что ты делаешь? – недоумевает Ярый. Его волосы похожи на пожар, который вдруг загорелся и не планирует тухнуть. – Совсем нанюхался, да? Как в старые, добрые времена.

– Так быстрее завоняется.

– Что?

– Сам подумай. Я ее кишки наружу выпотрошил. Естественно, вонь будет уже завтра стоять невыносимая.

– Он прав, - рисуя баллончиком огромную букву «Д» на лобовом стекле, тяну я. – Так круче. Протухнет быстрее.

– Идея моя, а выделываетесь вы.

– Никто тебе и не мешает выделываться.

– Ну да! Ты постоянно этим занимаешься.

– Чем занимаюсь?

– Приписываешь себе мои идеи.

– Да неужели? – вспыхивает Саша и смеется. – Наркота совсем тебе мозги выела.

– Сам ты себе мозги выел!

Они еще что-то орут друг другу, хохочут, а я вдруг замечаю нечто знакомое на переднем сидении. Недоуменно морщу лоб, залезаю в салон и касаюсь пальцами мягкой, багровой ткани. Грудь ошпаривают колючие чувства. Ошеломленно и озадачено я понимаю, что это кусок от моего вечернего платья. Что за фигня? Что за чушь собачья? Он псих? Маньяк? Кретин! Идиот! Ублюдок! Тварь! Я взрываюсь криком и резко выпрыгиваю из машины. Вспоминаю, как его руки пытались раздвинуть мне ноги, как его язык лез ко мне в рот и со всей силы вонзаю кулак в идеально отполированное стекло. Оно даже не трескается. Тогда я пробую еще раз. И еще. Бью ногами, всем телом. Ору и сражаюсь с ветряными мельницами, искренне полагая, что дерусь с настоящим чудовищем.

– Зои.

– Нет! – я нападаю и нападаю. Царапаю пальцами стекла автомобиля, его двери, бью шины, бампер, и все это время вытираю с глаз ядовитые слезы, прожигающие кожу. – Тварь!

– Зои, пожалуйста.

– Нет, нет!

Что мне теперь делать? Как жить дальше? Реальность падает на мои плечи, и две недели тотального запоя, наркоты, сигарет, вечеринок выпадают из жизни, словно их и не было. Я вижу свое бешеное отражение в тонированном стекле и луплю по нему кулаками изо всех сил потому, что больше Димы я теперь ненавижу лишь саму себя. За то, что не сумела убежать. За то, что не сопротивлялась. За то, что позволила этому случиться и живу дальше. Кто-то сзади обнимает меня за талию, а я продолжаю вырываться, не желая больше останавливаться. Теперь я никогда не опущу руки. Никогда не позволю течению нести меня в неясном мне направлении! Не позволю кому-то выбирать за меня! Унижать меня! Ломать меня!

– Зои, - на сей раз кричит и брат. Он сдавливает меня слишком сильно, и я начинаю кашлять, - хватит! Перестань!

– Саша, - цепляясь за его имя, тяну я, - Саша, мне плохо. Мне больно!

Я, наконец, поворачиваюсь к нему лицом и утыкаюсь носом в грудь. Ярый молча стоит в стороне и не двигается. Смотрит на нас, а меня так и шатает, словно на улице сильный ветер.

– Я с тобой, - шепчет брат. – Все хорошо.

– Нехорошо.

– Мы справимся. Слышишь?

– Как забыть о том, что постоянно рядом?

– Никак. Надо просто смириться.

– Я не могу смириться.

– Сможешь, со временем. А сейчас не плачь, прошу тебя. Я не могу на это смотреть.

– И я не могу. Прости. – Закрываю ладонями лицо и глубоко вдыхаю воздух. – Мне жутко стыдно. Я схожу с ума. Эти мысли…, они взрываются в моей голове, пульсируют...

– Подумай о чем-нибудь другом.

– О чем?

Брат вдруг усмехается.

– Обо мне, конечно.
– Бесит, что он смеется в такой момент, но вместо злости, я внезапно испытываю облегчение.