– Ладно, - соглашаюсь я. Мне трудно дышать. Чувствую, как кожа воспламеняется под сердитым взглядом брата, и устало горблюсь. – Я говорила с Теслером. Он думает, похищение Сони как-то связано с Ростовым.

– Игорем Ростовым? – глухим голосом переспрашивает Саша и бледнеет. Наверно, он в курсе того, чем этот человек промышляет. Брат отворачивается, стискивает зубы, затем резко поднимается с дивана и нервно сплетает в замок руки за головой. – Черт, черт!

– Ты знаешь, кто это?

– Конечно, знаю! – рявкает он.

– Это не точно, и я не хочу тебя зря пугать, но…

– Что если твой Теслер ошибается? Что если он не прав?

– Человек, выкупивший Соню на благотворительном вечере, пару дней назад встречался с Ростовым. Проходит сделка, Болконский весь на иголках. Я понятия не имею, что происходит, кому верить, как быть, но Саша, тут что-то не чисто, и, возможно – только возможно – что Соня похищена именно ими.

Брат облокачивается руками о поручни и горбится, устало склонив голову вниз. Наверно, он сильно напуган. Встаю с дивана и становлюсь рядом с ним, впялив взгляд куда-то вдаль, за горизонт. Мы молчим несколько минут, а затем я восклицаю:

– Мама говорила, не бывает безвыходных ситуаций! Знаю, сейчас это звучит глупо…

– Так и есть.

– …но мы ведь всегда можем обратиться за помощью! Стоит, наконец, поговорить с отцом и рассказать ему обо всем, что творится. Он не останется в стороне. Я уверена!

– Он сражается с Болконским уже столько лет, Зои, - морщась, шепчет Саша и горбит спину еще сильней, - у нас нет шансов.

– Пожалуйста, только не сдавайся! Давай, поедем к отцу. Прямо сейчас. Возьмем письмо Сони, покажем его полиции и…

– Что? Что потом? Мы лишь привлечем к себе внимание и поставим свои же жизни под угрозу. Нельзя высовываться без прямых доказательств.

– Прямых доказательств?

– Признания Болконского, или кого-то из его подчиненных.… Но ты должна понимать: это нереально. Сам Валентин никогда не напишет повинную, а людям, как ни странно, хочется жить. Вот и все. Без вариантов.

– Значит, мы должны узнать, где именно держат Соню! – не унимаю я.
– Не получается действовать законно, обратимся к методу наших врагов! Выкрадем ее обратно.

Саша горько усмехается. Потирает ладонями лицо и спрашивает:

– Ты ведь шутишь?

– Нет.

– Зои, наверняка, это место серьезно охраняется. У Ростова целая империя, понимаешь? Он занимается продажей девушек ни один год, и как-то раз, судья, решивший приписать ему срок, сам лишился дочери. Улавливаешь? Его сняли с должности – теперь наверху мой отец. Однако что-то мне подсказывает, что он не захочет повторять ошибки своего предшественника.

– Будем действовать в одиночку.

– И куда направимся?

– Обыщем весь Санкт-Петербург! Каждый заброшенный дом, каждое здание за городом! Если Андрей прав и в деле замешан Болконский – у Сони совсем мало времени.

– Господи, почему ты вообще ему доверяешь? – искренне удивляется брат.
– Это так глупо. Я тебя не понимаю! Потерять голову из-за какого-то наемника...

– Давай не будем об этом.

– Почему? Я не прочь услышать продолжение, - доносится за моей спиной.

С ужасом замираю. Несколько секунд просто не могу пошевелиться, а затем чувствую, как внутри все покрывается диким, колючим холодом и оборачиваюсь.

Лицо Димы искажает гримаса злости.

– Он все-таки пришел за тобой.

Молчу. Мы продолжаем буравить друг друга взглядом до тех пор, пока Саша вдруг не срывается с места. Он кидается на блондина, выпускает вперед сжатый кулак, однако падает навзничь, столкнувшись с мощным блоком. Дима громко смеется.

– Серьезно? Ты хотел меня ударить? – Он свирепо бьет парня ногой по животу. – Ты этого хотел? Да? Этого?

– Прекрати! – Хватаю Диму за руку и тут же об этом жутко жалею. Он сжимает пальцы вокруг моей шеи и сдавливает их так сильно, что я кричу. – Что с тобой? Что ты делаешь?

– Ты обманула меня.

– Мне больно!

– Ты смотрела мне в глаза и лгала, ты…, - он приподнимает меня над землей. Дышать совсем нечем. Я стискиваю зубы, тщетно пытаясь освободиться от оков, и замечаю перед глазами черные, прыгающие точки. А Дима не останавливается. Тянет меня все выше и выше...

Валюсь на пол. Касаюсь дрожащими пальцами шеи и вдруг вижу, как Саша беспомощно переминается с ноги на ногу, не наносят удары, а пытаясь их избежать. Мне становится жутко страшно. В глазах Димы больше нет света. Они черные, мутные, как у акулы. Он следит за моим братом, словно за дичью, и пинает его жестоко, безжалостно, цепляя ребра, лодыжки, шею; предотвращая любые попытки ответить, вырваться вперед. После очередного сильного удара, Саша отлетает назад и пачкает белую стену здания тонкими, кровавыми точками.